Книга Смеющаяся Река, страница 25 – Людмила Семенова

— Шихан! — мягко позвала его Лохлин. Несмотря на толстую стенку, келпи услышал ее и подплыл ближе, настороженно прищуриваясь и наклоняя голову. Ключевские смогли рассмотреть его острые уши и отдельные зеленые пряди в волосах, а когда парень на миг оскалил клыки, невольно отступили. Они повидали и загубили немало духов на своем веку, но все еще инстинктивно побаивались их, как самый искушенный медвежатник все равно чует угрозу от дикого зверя.

— Красавец! — вполголоса заметила Ключевская. — Подпилить бы зубы и когти — сгодился бы в качестве домашнего зверька. А ты можешь потребовать, чтобы он превратился в лошадь?

— Во-первых, в водяного коня, мэм, — поморщилась Лохлин, — а во-вторых, здесь междумирье, а не цирк! Демоны в этой зоне теряют часть своей магии, в том числе обращения, а Шихан вообще слаб после всего случившегося.

— Его так и везли от самой Шотландии? — поспешно спросил Борис.

— Да, это зачарованная вода из его родных мест, без нее Шихан зачах бы по пути или вконец озлобился. Мистер Янг очень заботился о нем.

— Мистера Янга больше нет, а ты отвыкай от сантиментов, девочка, — заявила Зоя. — Ты смогла забыть, как умирали твои родители, а Гленн помнит все! Если бы не он, нечисть убила бы и тебя вместе с ними. И теперь он сделает все, чтобы другие люди больше не страдали от этих тварей!

Небрежно стукнув по стеклу и вызвав новое яростное шипение келпи, охотница пошла к порогу, а муж и Лохлин последовали за ней. На время забыв про Тревора Янга и его подопечного, Ключевская задумалась: кельтская девка и впрямь оказалась сильной колдуньей, да и зубки уже отросли. Долго ли получится морочить ей голову, будто она пропадет без своих покровителей? Как бы Лохлин не оказалась бомбой замедленного действия!

[1] Водяные и лесные духи в мексиканской мифологии

[2] Славянское божество Нижнего мира, олицетворяющее смерть и повелевающее холодом

Вокруг было тихо, ничто не нарушало покоя в подводной обители, отгороженной от мира занавесом из темно-зеленого бархата, по которому вились серебристые узоры из светящихся рыбок и рачков. Ветер, что тревожил и гнал на берег волны, шаги случайных прохожих по мокрому песку, шелест деревьев или индустриальный гул, — все маячило где-то далеко, и водяным духам было так же спокойно, как человеку, спящему в мягкой постели под шум дождя за окном. Бледные силуэты парили над морским дном, словно наверху была не огромная толща холодной воды, а безмятежное прозрачное небо. Путь освещали их собственные глаза, занятые поиском сокровища — голубого жемчуга, родившегося из песка, крови морских демонов и слез, которые были пролиты людьми об утопленниках.

Из него духи возводили узорчатые ширмы и воротца, сплетали занавеси и ковры, складывали фигуры людей и невиданных животных, о которых узнавали из памяти неприкаянных душ, что веками блуждали по морям, заливам и озерам.

И что уж лукавить, порой келпи похищали эти воспоминания и грезы сами, когда охотились в виде белоснежных, гнедых и иссиня-черных коней. Те резвились на берегу, в вересковых зарослях, манили доверчивую молодежь своей красотой и мощью, давали людям прокатиться верхом, а затем уносили на морское дно. Или принимали второй облик — статных юношей или красавиц с венками из кувшинок и ракушек на длинных волосах. Чаще отпускали, всласть вымотав душу и напитавшись энергией, но иногда входили в раж и пили горячую кровь как пряное вино.