Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 40 – Надежда Фатеева

— Вы всегда говорите так мягко?

— Когда боюсь — да, — ответил я честно.

Она чуть улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо, — сказала и посмотрела на Артура. — Ты остаешься со мной рядом?

— Всегда, — ответил он, но сейчас ты хочешь…

— Тогда только час, — произнесла она. — Только час и без фокусов, если я скажу «удержи» — держишь ты, а не он.

— Разумеется, — кивнул я в ответ.

Я почувствовал, как что‑то внутри опускается на место, как закрывается шкатулка — мягко, без скрежета. Я не испытывал ликования. Облегчения — да. Час тишины — это не победа, но это кромка, на которой иногда удаётся устоять, когда стоишь на самом краешься тонкого льда.

— Марина, — позвал я негромко в открытое пространство, не оборачиваясь к двери.

— Я здесь, — она возникла почти беззвучно, как мягкая тень. Тёплый шарф на сгибе руки, минеральная вода в стаканах на подносе. — Чем-то помочь?

— Плед, — сказал я. — И чай без сахара.

Она кивнула и принесла так быстро, как будто всё это сто лет лежало здесь именно для них. Лиза завернулась в шерсть, её знобило. Артур сел рядом, на расстоянии локтя. Его ладонь лежала на колене, открытая, но фигура была по-прежнему напряжена.

— Щеколда, — напомнила Лиза.

— Конечно, — сказал я и коснулся металлической пластинки. Она сработала тихо, одним мягким зубцом. Не замок. Щеколда. Но я знал, что через минуту включится ещё одна — невидимая, в браслете, и сделает воздух плотнее.

— Если станет холодно — скажете, — добавил я.

Она закрыла глаза. Долго дышала так, как её научили не мы. Я сел в кресло у стены и впервые за весь день позволил себе расслабиться, медленно откинулся на спинку стула.

На секунду под веками всплыла картинка, не видео, а память.

Плита на набережной. Сестра, которая тянет меня посмотреть, где вода «тёмное зеркало». Моя рука на её запястье. Скользко. Слишком скользко. И голос взрослого, который, где‑то совсем рядом и всё равно далеко: «Не бегаем, осторожно, дети».

Я пообещал тогда, что вырасту и сделаю так, чтобы взрослые говорили нужные слова вовремя. Я сдержал половину обещания, а вот со второй — всё ещё учусь.

— Час, — повторила Лиза, открывая глаза. — Время сейчас?

— Да, сейчас, — сказал я и посмотрел на лампу над дверью.

Свет на секунду потеплел — знак для техников за стеной, что в комнате не шумят и не спорят. Воздух сделался плотнее. Браслет на её руке, наверное, в эту секунду слегка остудил кожу, ровно настолько, чтобы мысли не влетели в штопор.

— Если что — я здесь, — добавил я. — Сядьте, как вам удобно. Говорить не обязательно.

Она улыбнулась — на вдохе, так улыбаются те, кто держит себя из последних сил. Положила ладонь на грудь, другую — на запястье, как в реставрационной. Я кивнул Марине. Она отступила, как человек, умеющий быть рядом и не мешать. Дверь прикрылась. Щеколда щёлкнула второй раз, отозвавшись, где‑то внутри комнаты, не в замке.

Артур наклонился к ней:

— Если что, два пальца в мою ладонь. Я пойму.

— Ты понимаешь меня всегда, — шепнула она одними губами.

Я отвёл глаза, оставив им это слово. Ветер за стеной пригладил шум по камню. Золото на панелях еще не светилось — слушало. Я провёл ладонью по краю, почувствовал подушечками пальцев тонкий, еле заметный шов — как на старой книге, которую переплели не вчера.