Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 120 – Александра Каплунова

Я почувствовала, как внутри меня быстро и зло разгорается жар. Вот ведь старый лис. Он не пытался доказывать, что письмо поддельное. Не говорил, что тамга не его, даже наоборот, признавала. Понимал ведь, что отрицать очевидное бессмысленно.

Я заставила себя поглубже вдохнуть и выдохнула. Ничего… Он не знает, какие еще козыри у нас на руках. Не знает про Айгуль. А может быть и про Ахмета. А чего-то подобного с его стороны мы и ждали — я это себе напомнила и успокоилась.

Да, он станет тянуть ту заунывную песню, что нет доказательств, что приказ отдал именно он.

— А Бату? — продолжил спрашивать хан.

Старик едва заметно поднял брови.

— А что с ним?

— Арслан говорит, что Бату не скрывал твоего покровительства.

Тэмир вздохнул, погладил седую бороду.

— Бату и правда бывал у меня. Ты же знаешь, мой хан, у меня больше нет сыновей. А у Бату нет отца. Брат его вовсе отвернулся от прежних устоев. Потому не скрою, я стал привечать его у себя. Но разве мог бы я заставить брата пойти на брата? Бату — взрослый мужчина, Великий Хан. За свои решения он отвечает сам.

— И ты не давал ему указаний?

— Мы обсуждали с ним многое. Возможно, он сам что-то понял, как побуждение действовать, не могу ведать.

— Он покинул ставку этой ночью.

Ну же! Хоть что-то! Дай хоть одну эмоцию, чтобы мы могли тебя прикусить! Я всматривалась в него, что даже глаза пересохли. Но Тэмир только дернул плечом.

— Значит, уехал.

— Не предупредив меня.

— Тогда спроси с него, когда найдешь.

Все стрелки с себя переводил. Все с него как с гуся вода. Но неужели в этом хитросплетении его слово имеет вес больший, нежели наше? Даже с наличием всех доказательств?

Я уже было собралась снова глубоко вдохнуть, чтобы унять поднимающееся раздражение, но Тэмир вдруг сам повернулся к хану и заговорил прежде, чем тот успел задать следующий вопрос.

— Позволь и мне спросить, Великий Хан. Долго ли ты будешь выслушивать обвинения людей, которые сами уже не знают, кому служат?

Арслан рядом напрягся, а по шатру снова прошел легкий шелест. Я сжала зубы.

Старик же будто только этого и ждал. Он не смотрел на нас, обращался исключительно к хану, и голос его оставался все таким же ровным, без надрыва или обиды.

— Ты сам только что услышал: племянник твой оставил веру предков, взял русскую жену, позволил ей распоряжаться своим домом, закрыл ворота перед степными людьми. Теперь же он приезжает сюда с сундуком писем, пойманными якобы моими людьми и обвинениями против собственного брата и против меня. И все это началось после того, как в его доме появилась эта женщина.

Теперь он все же повернулся ко мне.

И вот тут во взгляде его уже не было прежнего ленивого любопытства. Тэмир смотрел внимательно и оценивающе. Точно на противника.

— Говорят, княжна, что умеешь ты связывать людей и события друг с другом, — продолжил он. — Так свяжи для нас и это. Арслан прежде не помышлял менять веру. Не спорил с братом. Не закрывал ворота перед людьми степи. Не вмешивал русских в дела своей земли. А теперь все это случилось разом. Кто же из нас тогда распускает сети?

Внутри у меня словно кипятком плеснуло.

Вот же змей старый.

И ведь что обидно — складно говорит, не придерешься.

Ежели отбросить все, что мы знали, да глянуть на нашу жизнь со стороны, да еще глазами того, кто русичам и так не шибко доверял — картинка-то выходила ладная. Приехала, дескать, княжна русская, быстренько оглана к рукам прибрала, креститься заставила, от брата отвадила, раздор меж ними посеяла, в доме хозяйничать начала. А там, глядь, и виноватые нашлись — все, кто поперек встать посмел.