Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 21 – Татьяна Михаль

Закусила до боли губу, чтобы не расплакаться прямо тут от чувства бессилия и прошептала уверенно, насколько это было возможно.

— Ты не заставишь меня уйти. Ты же не можешь ходить или уже забыл?

Мои слова тоже были обидными и колкими. И этими словами я ему только что причинила нестерпимую душевную боль.

Но я не смогла себя сдержать. Сюсюкать это не моё. Все медики по натуре своей садисты. Мы не можем долго кого-то жалеть. Нам важен результат, а жалость и уговоры лишь мешают.

Максим медленно развернулся ко мне и многозначительно посмотрел мне в глаза.

— Пошла вон! – рявкнул он вдруг без одной запинки.

Я подавила неосознанную улыбку и проговорила:

— Уже ведь сказала тебе: нет. Даже не подумаю, пока не поставлю тебя на ноги.

— Иди к чёрту! – выпалил он и сжал руки в кулаки.

Злость придаёт ему сил! Но Макс даже не заметил, что второй раз сказал, не заикаясь!

— Взгляни на себя, ты хорош собой, сексуален, твои мышцы и всё твоё ещё не готовы расслабляться. Я знаю, что ты ненавидишь сейчас себя за свою немощность, но ты делаешь неправильно. Не злиться нужно, а действовать, пока есть время. Травмы позвоночников на сегодняшний день – это не приговор.

— В мм-моём сс-случае пп-приговор, – прошептал он, снова начав заикаться.

— Ты врач, чтобы ставить диагнозы? – вздохнула я.

— Я усс-стал от ттт-тебя. Ухх-ходи, – проговорил он каким-то обречённым и убитым голосом.

— Уйду, – пообещала ему и сделала несколько шагов вперёд.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Гг-говори уже, – разрешил он.

Кровь застучала у меня в висках.

Ругаться гораздо проще, чем сказать истину, в которую не каждый способен поверить. И что будет, когда я скажу?

Не узнаю, пока слова не обретут форму и звук.

Села перед ним на корточки и положила ладони на подлокотники его кресла. Заглянула в родные глаза и очень мягко и нежно произнесла:

— Я беременна. И отец ребёнка – ты.

Я хотела тут же договорить и объяснить, почему моя беременность такая странная, но не успела.

Он вдруг скинул мои руки со своего кресла и склонившись к моему лицу, ядовито прошипел:

— Пошла вон, лживая сука!

И снова ни единой запинки.

* * *

Ника

Я сразу поняла, как это, звучит и выглядит.

— Макс… Погоди… Это не то, что ты думаешь, – сказала я быстро, выпрямив ноги.

Протянула руки, чтобы взять его лицо в свои ладони, но он оттолкнул от себя мои руки и развернул кресло к окну. Я снова видела только его спину.

— Мой феномен называется «Отложенная беременность». Такое случается очень-очень редко, но как видишь, мне повезло оказаться в числе этой редкости. Я ведь думала, что тебя больше нет… Узнав о ребёнке и что это твой малыш, я стала возвращаться к жизни… Я…

— Есс-сли этт-то пп-правда и я тт-твой мм-муж, то я сс-смотрю, ты быс-стро нашла мм-мне замену.

Он обернулся и с презрением взглянул мне в глаза. Он был напряжён, его челюсти сжимались и разжимались.

В комнате воцарилась тишина.

— Тт-ты что же, рр-решила, раз я инн-нвалид, тт-то я дд-дебил? Пп-придумала, чтт-то можнн-но сс-свалить нн-на меня свой пп-приплод?

Я вздохнула и сказала:

— Это правда. Я…

— Зз-затт-ткнись! – прорычал он.

— Да подожди! Дай объяснить! – взвилась я. – Я ведь ни с кем не имела отношений, кроме тебя! Ни с кем, слышишь? Это твой ребёнок. Твой и мой.

Он полностью развернулся ко мне и уставился на мой ещё плоский живот злым взглядом.