Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Ну вот, упомянул о нём и сообразил, что про него следовало рассказать прежде, чем приниматься за описание судебного разбирательства, но исправлять оплошность уже поздно. Защитником моим стал плешивый, с изрядным брюшком, средних лет человек по имени Вент. Я его, кстати заметить, назначил судьёй. Приветствуя меня, Вент поднялся, а следом за ним поднялись на ноги Шкура с Копытом. Затем в зал вошёл Хамер, облачённый в чёрную мантию наподобие риз авгура, и тут уж пришлось встать всем собравшимся. По-моему, только в этот момент я осознал, какая уйма народу собралась на слушание моего дела, – а между тем снаружи гомонила, громогласно требуя впустить в зал всех желающих, нешуточная толпа. Тут-то мой взгляд и остановился на Сейфер, а та, указав на краснолицего человека рядом с нею, проговорила что-то одними губами. Разобрать сказанного мне не удалось, однако Сейфер, необычайно взволнованная, так сияла от радости, что означать всё это могло лишь некие добрые вести. Оставалось одно – улыбнуться да принять как можно более уверенный вид, втихомолку гадая, кто таков этот краснолицый и отчего мне кажется, будто я должен его узнать. X. Сквозь дверь Квадрифонса — Немножко уже осталось, браток, – прервав свист, сообщил Свин. – Снова взглянуть не терпится, а? — То есть вновь навестить родной город? – с трудом избежав каких-либо упоминаний о зрении, переспросил он. – Говоря откровенно, страшно мне туда возвращаться. Он ведь наверняка изменился, и, боюсь, вовсе не в лучшую сторону. Откуда бы переменам к лучшему взяться? Выжлец, ты, помнится, говорил, что Шёлк там больше не кальд… Ехавший на спине второго из вьючных осликов Орев перепорхнул к нему на плечо, полыхнув чёрными с алым перьями в лучах яркого солнца. — Шёлк… Хор-роший! — А если так, кто его заменил? — Кто нынче кальд-то? – оглянувшись, уточнил Выжлец, ехавший впереди. – Известно кто – муж генералиссимы Мяты, а звать его Бизон. Кальд Бизон. — Вот это прекрасно: с ним я, пусть самую малость, знаком. — Так ты с ним говорить собираешься? — Говор-рить Шёлк, – пробормотал Орев. — Да, при возможности. На этом он замолчал, задумчиво разглядывая опустевшие дома по обе стороны от дороги и дома (очевидно, в большинстве своём также пустые), видневшиеся впереди. Именно этой дорогой Шёлк выехал из города с Чистиком, а после летел назад в пневмоглиссере, пилотируемом Улитом, но о сём он распространяться не стал. Ходил ли он когда-нибудь этой дорогой сам? Вроде бы нет… однако при виде тесного старого домика (розовая краска поблёкла, выцвела до белизны, крылокамень сплошь в трещинах) воспоминания нахлынули, захлестнули его неудержимой волной. Крапива, пулевое ружьё на плече, майтера Мрамор… и разношёрстная толпа добровольцев, для пущей храбрости распевающих на ходу: Прочь из города бреду я — Вслед не глянет, не махнёт… Что ж я? Думаешь, тоскую? Ну уж нет! Наоборот! Им, красоткам, веры нету, Горький опыт не соврёт. Пели они и другое, множество разного пели, но тех, прочих песен он припомнить не смог. Вот Крапива – Крапива наверняка вспомнила бы все до единой! Обернувшись, он снова взглянул на оставшийся позади домик, но домик исчез за деревьями. Давно ли он пустует? Двадцать лет, пятнадцать, десять? Прохудившаяся – подлатать-то некому – крыша течёт, вода заполняет трещины в крылокамне, а зимой замерзает, отчего стены каждый год трескаются всё сильнее… |