Книга Круговорот и тени, страница 196 – Джин Родман Вулф

— Вот и славно! – Бизон налил себе ещё вина. – Так. Твой друг Выжлец считает, нам надо бы в открытую поговорить, стало быть, вот моя доля в общий котёл. Я знал обо всём этом, ещё когда ты явился ко мне в приёмную. То есть знал, что Капитул тебя ищет, а ищет потому, что Пролокутор, услышав о твоём появлении, захотел тебя нынче после обеда к мантейону привлечь. А мне не хотелось к службе тебя допускать, вот я и…

— Почему это не хотелось? – перебил его Выжлец.

— Так я ведь думал, он собирается всем сказать: грузитесь-де в шлюпки! А с нас этого уже хватит, и, кроме того, шлюпок для них у меня всё равно нет. Ну ладно, есть парочка, только они не в исправности. Не по карману городской казне наружу их отправить, – пожаловался Бизон и пригубил вина. – Однако он же не собирается так говорить, верно?

— Нет, – вздохнул он. – Нет, не собираюсь. Скажу я им, как велел божок, что все, кто не улетел до сих пор, здесь остаться должны. Что Пас… а ладно, это уже неважно. Велю всем остаться и попрошу помочь мне в поисках Шёлка.

— Шёлк… тут! – брюзгливо объявил Орев.

Мята согласно кивнула.

— Помнишь, ты говорил, что наша призрачная малышка приняла тебя за кальда Шёлка?

— Воистину, приняла, – подтвердил он и вспомнил о старом садовнике. – Что-то частенько меня с ним в последнее время путают.

— Да уж, пожалуй… Дорогой, мне следовало бы позволить тебе закончить, но лучше уж я сама. Возможно, от конфуза сумею тебя уберечь. Если не ошибаюсь, ты собирался признаться, что устроил этот званый обед, дабы спрятать наших гостей от Пролокутора? Собирался задержать их у нас под тем или иным предлогом, пока жертвоприношение не закончится, верно?

— Угу, – промычал Бизон.

— Прекрасно! – Кашлянув, Мята опустила не донесённую до рта вилку с запечённой в яично-сливочном соусе устрицей. – Итак, откровения Бивня и моего мужа мы выслушали. У Орева, думаю, совесть чиста: уж он-то вёл разговор откровенно с самого начала. Теперь дело за мной, а после настанет очередь Выжлеца со Свином. Да, судари мои, так и знайте: я твёрдо намерена требовать откровенности от вас обоих.

— Да мне-то что, хозяюшка, – пророкотал Свин. – Мне-то оно не в тягость.

— Что ж, вот вам моя исповедь, – продолжила Мята. – По твоим, Бивень, словам, наша призрачная малышка приняла тебя за кальда Шёлка, из чего следует, что ту же ошибку совершила и кухарка. И подобная путаница с тобой, как ты недавно заметил, в последнее время происходит нередко.

— Да, так и есть.

С этими словами он вновь огляделся вокруг, но на сей раз не в поисках Оливин либо Мукор. На сей раз ему просто хотелось ещё раз полюбоваться обеденным залом.

«Я ведь больше сюда не вернусь, – думал он. – Ещё немного, и мы отправимся в Великий Мантейон, я помогу авгуру провести службу, а куда нам суждено отправиться после, даже не знаю. Возможно, назад, к “Горностаю”, или в Хузгадо, но сюда, во дворец, мы не вернёмся. Не вернёмся, как пить дать. Выйду я за порог, караульные штурмовики закроют за мной те огромные двери, и снова мне всего этого уже не увидеть».

— Ты ведь прибыл к нам прямо с Синего? Послали тебя сюда, по твоим же словам, оттуда, причём с тем, чтоб отыскать и отвезти туда Шёлка.

Он отрицательно покачал головой.

— Сюда я прибыл с Зелёного, проведя там без малого год, но на Зелёный меня занесло с Синего. У нас есть домик – по вашим меркам, хибарка – на южной оконечности острова Ящерицы, возле самой бухты Хвоста. Домик и бумажная мельница. И лодка своя была, хотя с лодкой мне пришлось распрощаться и, боюсь, навсегда.