Книга Круговорот и тени, страница 263 – Джин Родман Вулф

Искушённые в военных делах утверждают, что, потеряв треть от собственного числа, атакующие силы, скорее всего, отступят. Результат самого точного подсчёта убитых ингуми (выполненного Фасолью, которой поручили сожжение их тел) равен ста девяноста восьми. Если всё это верно, а ингуми бились как заправские, отборные штурмовики, нападавших было около шести сотен, однако, весьма вероятно, значительно больше. Мы предложили бы остановиться на тысяче.

Что представляется несомненным, без азота, иглострела Кречета и пулевых ружей его охраны предмет сей книги погиб бы вместе со всей нашей свадьбой.

* * *

После он нанёс визит патере Реморе, и оба некоторое время беседовали, сидя бок о бок в небольшом садике между обителью авгура и мантейоном.

— Близится… э-э… близится, – заговорил патера Ремора. – Грядёт, а? Если не в моё… э-э… время, так во времена моего аколуфа, мы… мм… Бивень, обзаведёмся действующим Окном!

— Но без Майнфрейма ни один из богов явить себя в нём не сможет, Твоё Высокомудрие, – заметил он.

— Оно и к лучшему, мм? Так-то оно и к лучшему! В… э-э… в Вироне, а? Тридцать лет тому… В… э-э… в старом Вироне, как у нас говорится ныне.

— Вне всяких сомнений, Твоё Высокомудрие прав, – с улыбкой ответил он.

— Ибо всем… всем мужчинам и большинству… э-э… женщин потребны отнюдь не теофании, не осязаемость высших… мм… высших сил. Не ощутимость, но – ха! – возможность! Вероятность!

— Однако Майнфрейм придёт сюда тоже. Не в твоё время, нет. Скорее, во времена твоего аколуфа.

— О, он встретит его… мм… явление с радостью. С восторгом!

Кивнув собственным мыслям, Пролокутор откинул назад жидкие пряди седых волос, упавшие на глаза.

Гость смерил его пристальным взглядом.

— В отличие от тебя?

— Э-э… да. Несомненно.

— Пожалуй, давать советы Твоему Высокомудрию самонадеянно… весьма самонадеянно с моей стороны.

— Однако же я с радостью их выслушаю… э-э… Бивень.

Разумеется, Орев не преминул поправить его.

— Уверен, Твоё Высокомудрие помнит, как патера Кетцаль счёл нужным свести на нет поклонение Всевеликому Пасу, ибо узнал, что Пас мёртв. Узнал и – вне всяких сомнений, вполне разумно – решил вывести на первый план Сциллу.

Патера Ремора промокнул лоб изветшавшим, пожелтевшим, но аккуратно свёрнутым носовым платком: то был первый из тёплых летних деньков.

— Да, сие я помню прекрасно.

— Ты же, Твоё Высокомудрие, вполне можешь вывести на первый план, к примеру, почитание Иносущего.

— Я… мм…

— Уж он-то, по крайней мере…

— Бог… Хор-роший, – заметил Орев.

— …не явится к Окну Твоего Высокомудрия никогда. Ни в твоё время, ни во времена твоего аколуфа, ни даже во времена аколуфа твоего аколуфа. Полагаю, в сём я могу заверить Твоё Высокомудрие, совершенно ничем не рискуя.

Патера Ремора закивал – поначалу неторопливо, затем всё быстрей и быстрей.

— Я… э-э… да, понимаю. Вполне.

— Возможно, Твоё Высокомудрие, Майнфрейм и доберётся до Синего, прежде чем Круговорот снова отправится в путь, однако здесь Майнфрейму никогда не достичь былой власти, никогда не взнуздать само солнце. Однако покамест Новому Вирону… да что там Новому Вирону – всему Синему пойдёт лишь на благо, если ты проявишь благоразумную сдержанность.

— Я… мм… и проявляю. В другом вопросе, а? Но… э-э… прежде всего, пате… мм… Бивень. Позволь заметить: ты весьма… мм… прозорлив. Да, ты абсолютно прав. Теперь я сие… э-э… вижу ясно. Пожалуй, я… мм… и самостоятельно, э? Получив… э-э… намёк? Нет, подсказку. От тебя. На протяжении… э-э… церемонии, а? Церемонии… мм… бракосочетания твоего сына. Мог бы, хе-хе, постичь… мм… всё сам?