Книга Круговорот и тени, страница 265 – Джин Родман Вулф

— Сын мой, минуту назад ты… э-э… заметил, что нападавшие… мм… покусившиеся на нас существа… мм… не чужды… э-э… нравственности. Добродетели. И я сдержался. Смолчал, а?

— Твоё Высокомудрие…

Взмах костлявой ладони заставил его замолчать.

— Вначале дослушай. Э-э… утверждение, мм? Будто мы… э-э… нисколько не лучше… э-э… их. Сие… э-э… не стану спорить. Возможно. Возможно.

— Др-рянь твар-ри! Сквер-рные! – с непоколебимой убеждённостью объявил Орев.

— Гораздо сквернее птиц, – скорбно вздохнув, согласился его хозяин, – но и мы таковы же. Я думал, возможно… а впрочем, вздор это всё. Пустяки.

— Возможно, – повторил Ремора. – Согласен… э-э… возможно. Я сам… э-э…

— Поверь, Твоё Высокомудрие, ничего личного я в виду не имел.

— Мм… да. Но сам-то я, а? Сознаю, на каждом шагу сознаю, сколь несовершенен. Ну а, допустим… мм… Кречет, э? Дурной человек? С этим ты, сын мой… мм… согласен?

Гость только пожал плечами.

— Теперь-то, когда его нет в живых, с этим согласны многие.

— Был ли покойный Кречет столь же… э-э… неправеден, как ингум? Как этот… хмм… Джугану, с коим ты некогда… э?

— Полагаю, да.

— И я также. А… э-э… старина Кетцаль. Помнишь его, патера?

— Разумеется, помню.

— А знал ли… Лемур, э? Множество… мм… разногласий. И у меня… э-э… также. С Кречетом. Я его… э-э… понимал. Похвальба, а? Да, похвальба. Нечасто, нечасто, э? Однако воистину. Беседовал… э-э… с ним. Ужинал. Исповедовал его, а? Сквернейший субъект. В полном… э-э… соответствии с твоей мыслью. Но слушай же. Послушай меня, патера.

— Слушаю, Твоё Высокомудрие.

— Кто, как не Кречет… мм… отправил тебя, а? Один из… мм… нас… э-э… пятерых. Сквернейший. Возможно, сквернейший из… э-э… из нас. Но даже он не стал бы… мм? Не стал бы в чём-либо винить… э-э… погибшего. Как ты и сообщил мне. Погибшего… э-э… стараясь исполнить… понимаешь, к чему я, патера? – Ремора истово, энергично замотал головой. – Не настолько дурной человек, э? Не настолько скверный, как ты, патера?

Оба надолго умолкли.

— Ну, что же? По-прежнему ли ты вправду… мм?

— Хочу покончить со всем этим? – Гость Пролокутора вновь испустил тяжкий вздох. – Да. Пожалуй, да, вправду. С Крапивой останутся Копыто и Шкура с Вадсиг. Всё с нею будет в порядке.

— Умир-рать – нет!

Ремора заулыбался.

— Крапива? Кто это, патера?

— Моя жена. Уверен, ты с ней знаком.

— Э-э… о горе мне, а? Похвалялся… ну, а теперь намерен… э-э… вторгнуться в… Ты с нею… а? А она? Муж. Продолжительная отлучка, э? Следовало бы ожидать… хмм… жаркого любострастия.

— Нет, Твоё Высокомудрие. Ей ничего подобного не хотелось, и мне тоже, но если б и захотелось, в этом, определённо, не было бы никакого греха.

— С суждениями я… мм… повременю, а? С исповедью – также.

— Уверен, Твоё Высокомудрие не столь жестокосерден.

— Не столь? Я с этим… мм… не соглашусь. Ты ведь по-прежнему… мм? Готов отвергнуть дар, а? Дар жизни, патера. Взгляни мне в глаза, э? Взгляни мне в глаза и скажи, что более не желаешь… э-э… избавления. Способен ли ты на это?

Однако гость ни на миг не оторвал глаз от земли.

— Нет, Твоё Высокомудрие. Если б я привёз с собой Свина… если бы я хоть каким-то образом мог…

— Воздержаться. Стерпеть. Ради детей, а? Что, если ради, так сказать, мелюзги?

Ответа не последовало.

— Мм… церемония? Обряд бракосочетания, э? Помнишь его?