Книга Круговорот и тени, страница 288 – Джин Родман Вулф

Ещё – те, кто считает, будто у любого писателя имеются тысячи тысяч экземпляров всего, что он ни написал, присылаемые издателями задаром. (Как-то раз я попросил «Doubleday» прислать мне два экземпляра антологии вместо одного, поскольку в книгу вошло два моих рассказа. Не тут-то было, и, мало этого, просьбу мою они сочли смехотворной). И те, кто всерьёз спрашивает, сколько я плачу издателям за «печать» моих книг и рассказов. И те, кто полагает, что я, раз уж пишу научную фантастику, должен любить все низкопробные фантастические фильмы о монстрах, снятые от начала времён по сей день. Плюс «Космос 1999», «Затерянных в космосе», «Звёздный путь» (правду сказать, не всегда такой уж ужасный) и детские мультики по субботам с утра (хотя «Приключения Рокки и Буллвинкля», признаться, моя слабость). Это ещё не все, но хватит пока о досадном.

Дж. Г.: Какими писателями вы восхищаетесь? У кого чему-либо научились? С кем у вас, на ваш взгляд, есть что-то общее?

Дж. В.: Перечень авторов, которыми я восхищаюсь, у которых чему-либо научился, и с кем у меня, по-моему, есть нечто общее, окажется бесконечным. Дэймон Найт, Кейт Вильгельм, Джоанна Расс, Урсула Ле Гуин, Р. А. Лафферти, Сол Беллоу с Джоном Апдайком и ещё многие из ныне живущих. А также По, Пруст, Диккенс, Честертон, Флобер, Оруэлл, Тёрбер, Марк Твен, Мелвилл, Ирвинг, Ван Гулик, Кафка, Борхес, Достоевский, Булгаков…

Дж. Г.: Какие новые горизонты открывают ваши произведения? В чём вы стали первым?

Дж. В.: Даже не знаю, что на это ответить. Сказать: стараюсь, дескать, исследовать такие-то и такие-то новые горизонты, и не показаться при этом полным ослом, по-моему, невозможно. Допустим, я стараюсь высказать собственные взгляды на мироустройство по мере того, как развиваю их, но то же самое могут сказать о себе все серьёзные писатели – именно это и превращает их в серьёзных писателей. Стараюсь привнести хороший (по моим собственным меркам) литературный стиль и цельных персонажей в жанр, отнюдь не перегруженный ни тем, ни другим, но это вряд ли достойно именоваться «новыми горизонтами».

Дж. Г.: Вы присылали мне собственную библиографию, отметив в списке рассказы, ставшие «ключевыми». Что может означать «ключевой» в отношении рассказа?

Дж. В.: Ключевыми для себя я считаю произведения, в которых, по собственным ощущениям, впервые сделал что-либо действительно хорошо – справился со сказочным материалом в «Тхаге», высказал определённые религиозные воззрения в «Уэствинде», сыграл на использовании первого и третьего лица в «Острове доктора Смерти и других историях», плавно перешёл от реализма к фэнтези в «Чудесах электрослепоты», не говоря уж о примитивнейших изобретениях, изобретениях без изобретателей, которых ныне никто не замечает, в «Песни преследования»! И если «Песнь преследования» рассказывает о неизобретённых изобретениях каменного века, то «Солома» (разумеется, лишь отчасти) – рассказ о неизобретённых изобретениях Средневековья.

Кстати заметить, «Песнь преследования» – история о волке как тотеме. Вначале главному герою помогает хоть как-то сориентироваться племя волков, а затем он живёт в мире, где роли лося, льва, оленя, норки и так далее приняли на себя некие существа, наполовину подобные людям. Ещё, конечно же, можно вспомнить, что волк – символ зимы, а птицы символизируют собою весну.