Книга Круговорот и тени, страница 29 – Джин Родман Вулф

— Сказать: лес, – ответил сам Орев.

— Вот мы где, стал-быть? В лесу, Горев, да? Не, вряд ли!

— В лесу, – твёрдо заверил его Орев. – Шёлк сказать.

— Меня зовут Бивнем, Орев, сколько раз повторять? Бивнем. А знаешь, Свин, по-моему, он прав. Мы в лесу. Возможно, возле опушки.

Сделав паузу, он напряг память.

— Когда я жил в Вироне, к северу от города росли обширные леса. И человек по имени Кровь имел там, в лесах, виллу, подобно многим другим богатеям. И этот лес вполне может оказаться тем самым.

— Пошарил вокруг, браток. Нету деревьев. Ни до единого не дотянулся, и они до меня не смогли дотянуться… аль, может, не захотели?

— Вне всяких сомнений, эти деревья весьма велики и растут довольно редко.

— Вона как…

В эти два слова хриплый, грубый бас Свина ухитрился вложить целую прорву скепсиса.

— Стал-быть, деревья вокруг большие, а, Горев?

— Большой – нет.

— Стал-быть, растут не близко? Одно тут, другое там?

— Все – р-рядом.

— Выходит, Горев может сказать, где они есть, а где нету. Слышь, браток, не против ты его мне одолжить?

Он поднялся на ноги.

— Предлагаю вместо этого следовать по ручью. Как учит опыт, ручьи нередко куда-нибудь да приводят. Пойдём?

— Птичка – идти. Идти Шёлк, – каркнул Орев, усаживаясь к нему на плечо.

— И Свин тоже, Горев, не сомневайся. Все, оба-два, с Бивнем пойдём.

— Тогда давайте идти молча, раз уж ты о боженятах мне рассказать не хочешь, – предложил он, услышав во мраке, как великан, поднимаясь, хрустнул коленями.

— Да нечего о них рассказывать-то, браток. Подумаешь, большое дело! Их Пас шлёт, чтоб людишек наружу, к вам выгонять.

После этого они какое-то время шли без разговоров. Порой кончик узловатого посоха с плеском уходил в воду, порой кончик обтянутых кожей бронзовых ножен негромко постукивал о ствол либо ветку, но чаще всего тишину нарушал лишь хруст и стук галечника под ногами да негромкие, вполголоса, предостережения Орева.

— Видеть – нет, – наконец объявил он.

— Кого, Орев? Божка? Ты хочешь сказать, что больше не видишь его?

— Видеть – нет, – повторил Орев. – Твар-рь – следить. Не следить.

Голос Орева прозвучал необычайно гулко. Направленный вправо и влево, кончик посоха стукнул о камень.

— Да мы в каком-то подземелье!

— Эт-точно, браток.

На слова Свина мрак также откликнулся негромким эхом.

Сощурившись, он бросил взгляд вдаль, в темноту. Казалось, впереди вправду виднеется обширный полукруг, чёрный, но малость светлее всего остального.

— Здесь подземелья повсюду, ты же знаешь, Свин? Подземные коридоры, лабиринты невообразимой длины и сложности, пронизывающие насквозь весь Круговорот Длинного Солнца.

— О как…

В негромких, гулких отзвуках голоса Свина слышались вполне закономерные сомнения.

— Да, и я сам побывал там в давние-давние времена. До посадочных шлюпок, ждущих часа у самой внешней поверхности, иначе не доберёшься. И первый Орев побывал под землёй тоже, с Чистиком и Синелью.

— Др-рянь дыр-ра! Сквер-рная!

— Вот именно. Однако я всем сердцем надеюсь, что ты не ошибся насчёт божка. Он в самом деле нас здесь не видит?

— Да они так-то зла людям не делают… ну разве что изредка, – пробормотал Свин.

— Возможно, мы и сейчас в тех самых подземельях, а если так, вскоре достигнем зала вроде того, где содержались спящие. Клянусь, там, впереди, что-то виднеется!