Книга Круговорот и тени, страница 295 – Джин Родман Вулф

И, наконец, хороший текст многоярусен, будто клубный сандвич. Учёные мужи утверждают, что писать следует линейно, по одной мысли за раз. Однако хороший писатель нередко высказывает разом две мысли, а порой три и даже четыре. К примеру, Филдинг, работая над фрагментом о походе на «Гамлета», сообщает нам нечто об игре Гаррика и в то же время о Партридже!

Только, будьте добры, поймите: я вовсе не склонен объявлять все мои тексты хорошими, но утверждаю, что неизменно стараюсь сделать их как можно лучше.

Дж. Г.: Есть ли у вас средство от писательского ступора? Если да, какое?

Дж. В.: Я борюсь с писательским ступором, прекращая всё ненужное общение. Ничего не читаю, не смотрю телевизор, не пишу писем и даже разговариваю лишь о самых важных повседневных делах. А вместо всего этого надолго ухожу гулять в одиночестве, или переключаюсь на физический труд – скажем, берусь красить комнату или вскапывать огород. Обычно через три-четыре дня средство действует.

Дж. Г.: В последнее время я много размышляю о фотографии – особенно о грандиозном споре, что она такое, искусство или документ?

Дж. В.: «Искусство» и «документ» – предметы вовсе не взаимоисключающие. Фотоснимки (разумеется, всё это только моё личное мнение) могут быть документами, однако не все из них таковы. Могут ли они быть произведениями искусства? По-моему, нет. Очень уж многое тут зависит от мастерства, и очень многое от оснащённости (если вам доводилось когда-либо видеть книгу «Уносимые по ветру», вспомните о ней: там множество великолепных фото насекомых в полёте… но я так снять бы не смог за отсутствием приличной аппаратуры), а ещё очень многое зависит от случая. Самый чудесный снимок, который я могу вспомнить, был сделан девятнадцатилетним матросом, никогда в жизни не имевшим фотографического аппарата, пока его не отправили к Южному полюсу, и увидевшим, как выглядят его снимки, только по возвращении в США, где он сумел проявить плёнку. А изображено там солнце над вулканом Эребус.

Единственное, что не даёт фотографии стать искусством… фотография есть механическое воспроизведение предсуществующей сцены. Разумеется, я согласен: некоторые из фотографов именуют себя художниками. Кое-кого из них даже именуют художниками другие. Однако всё это ещё ничего не доказывает. Миллионы людей, считавших себя художниками, ошибались, причём большинство из них, вполне вероятно, считал художниками хотя бы ещё один человек. Миллионы людей действительно являлись художниками, но не считали себя таковыми, и среди окружающих не считались художниками тоже. Взять для примера хоть тех, кто расписывал стены пещер, или тех, кто украшал резьбой фасад Собора Парижской Богоматери.

Применение техник – особенно в фотографии, где «техника» практически то же самое, что и «трюк» – не искусство. Продавец прибегает к техникам для завершения сделок. Мастер «боевых искусств» прибегает к техникам, чтоб свернуть вам шею, но к художникам он относится не более, чем футболист. Я мог бы за пять минут выучить вас пяти техническим приёмам, позволяющим делать снимки, весьма далёкие от «моментальных». (К примеру, смажьте края линзы объектива чуточкой вазелина, и получите сглаженную, расплывчатую границу кадра.) Однако всё это не сделает вас художницей. И даже если вы изобретёте новый приём – изобретают их что ни день, – художницей он вас не сделает также. Максимум – изобретательницей, но не художницей.