Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Л. М.: Весьма смелый ход – сделать героя профессиональным палачом (при всём, что из этого следует) и в то же время человеком, наделённым способностью к сильным чувствам, к любви и нежности. Весьма смелый и, мало этого, подкрепляющий вашу идею о множественности «я», обитающих в каждом из нас. Дж. В.: А меня особенно интересовало, каким образом эта множественность подчёркивает потенциальную склонность каждого к добру и к злу. Нравится нам это или нет, именно этот потенциал – одно из свойств, делающих нас людьми. Вот смотрим мы на кого-нибудь вроде охранников лагерей смерти в нацистской Германии и думаем про себя: «Слава Богу, я-то совсем не такой! А эти типы – не люди, демоны в человеческом облике!» Однако те охранники вовсе не были «демонами». Были они человеческими существами, втянутыми в некую игру с правилами, гласившими: охранник лагеря смерти в нацистской Германии? Ничего страшного, всё о’кей. Несколько позже пришли мы и изменили правила. Так вот, мне казалось исключительно важным показать, каким образом зло проявляется в людях, поскольку я считаю, что существование общей склонности к злу необходимо осознать, оценить по достоинству во что бы то ни стало. Без этого от подобного рода вещей не уберечься. Расхаживающий с гордо задранным носом: «Я, дескать, на отвратительные дела не способен, я не такой, я весь в белом», – способен практически на любые, самые отвратительные поступки. Если вы, видя идущего к эшафоту, не способны осознать, что сами могли бы оказаться на его месте, у вас нет права его вешать. Очень похожую идею я разбирал в «Острове доктора Смерти», под самый конец истории велев доктору Смерти сказать Такки, что если тот начнёт читать книгу сначала, «мы снова все появимся» (как выразился он сам). Без доктора Смерти не может быть и капитана Рэнсома. Рыцаря не может быть без дракона, положительного заряда – без отрицательного и так далее. Л. М.: Должно быть, как только масштабы «Книги Нового Солнца» сделались очевидны, вы в какой-то момент сели и разработали нечто вроде плана, конспективного изложения сюжета? Дж. В.: Правду сказать, изложениями сюжета я не пользуюсь никогда. Даже работая над чем-то подобным «Книге Нового Солнца», над произведением с крайне замысловатой структурой, держу сюжет исключительно в голове, не на бумаге. Единственным исключением из этого правила стала написанная не так давно книга под названием «Свободный живёт свободно», где большая часть действия разворачивается в старом кирпичном доме на одной из городских улиц. Для этой книги пришлось начертить планы обоих этажей дома, иначе я начинал путаться в мелочах наподобие: видна ли из этого окна улица? Возможно ли заглянуть из этой комнаты в ту? Слышны ли Бену Свободному, находящемуся у себя в комнате, чьи-либо шаги в комнате этажом выше? Таким образом, мне пришлось точно определить, где расположены спальни, ванные комнаты, лестницы и всё остальное… но, разумеется, планы этажей – вовсе не конспективное изложение сюжета в общепринятом смысле слова. Л. М.: Четыре тома «Книги Нового Солнца», можно сказать, образуют единый роман точно так же, как образуют единое произведение отдельные книги, составившие «В поисках утраченного времени» Пруста. Однако стремились ли вы, работая над каждым томом в отдельности, прибегать к различным формальным эффектам, наилучшим образом подходящим для того, о чём идёт речь? Вот, например, перейдя от «Тени» к «Когтю Миротворца», я обнаружил, что эффекты, использованные в «Когте», куда необычнее, куда менее прямолинейны, зачастую основаны на вставных новеллах (не говоря уж о длинной пьесе, вставленной в текст)… |