Книга Круговорот и тени, страница 398 – Джин Родман Вулф

П. Р.: Вот уж не думаю, чтоб кому-либо из нас пришло в голову вас осрамить.

Дж. В.: Ну, я вовсе не имею в виду, что они делают это намеренно, но если сидишь за столом, забавляешься, делая наброски, а кто-то вдруг принимается подбирать все до единого выброшенные листки и говорить: «О, да это же высокое искусство, посмотрите на то, посмотрите на сё», – ощущения возникают, мягко говоря, странные.

П. Р.: Да, понимаю. Академические исследования научной фантастики и фантастики предположений предпринимаются всё чаще и чаще, особенно в Британии. В Ливерпульском университете ей посвящена особая магистерская программа. Одобряете ли вы всё это, или НФ, на ваш взгляд, нужно оставить в покое, как было раньше?

Дж. В.: Моя бы воля, хотя меня, очевидно, никто не спросит, я бы оставил её в покое. Возможно, когда-нибудь положение и изменится, но, на мой взгляд, в наше время опасность со стороны скверных научных работ намного превосходит потенциальную пользу хороших, добросовестно выполненных исследований. Поскольку исследования ведутся, я могу лишь в какой-то невеликой мере, самую малость, способствовать их превращению в доброкачественные научные работы. Хорошие исследования не причинят почти никакого вреда, а вот пользы принесут множество, что нам с вами и нужно.

Однако опасность поворота научно-фантастической критики куда-нибудь не туда весьма, весьма велика. Множество академических исследований предпринимаются не оттого, что данному учёному понравилось данное произведение, но лишь постольку, поскольку за это платят. Книгу он читает без малейшей симпатии, свысока, после чего разражается обвинениями, которых она – по крайней мере, на мой взгляд – в действительности совсем не заслуживает. Взять книгу и сказать, что она должна действовать так-то и так-то, но не действует, а это неверно, проще простого. Но, может, автор вложил в неё какую-нибудь другую идею?

П. Р.: Что бы вы сделали, будь у вас полномочия задавать стандарты критики в области НФ?

Дж. В.: Прежде всего избавился бы от идеи, будто вся научная фантастика, или всё фэнтези, или вся – подставьте сюда, что пожелаете – должны писаться с отсылками к современным социальным условиям, будто каждый космический корабль, приземляющийся на Марсе, должен метафорически отражать нечто, происходящее в данный момент на Земле. Конечно, метафорой-то он служить может, но вовсе не обязательно. Космический корабль, приземляющийся на Марсе, может быть уймой самых разных вещей. Даже всего-навсего космическим кораблём, приземляющимся на Марсе.

П. Р.: Да, по-моему, изрядно устаревшая одержимость метафорическими прочтениями подобного рода в исследованиях НФ встречается довольно часто.

Дж. В.: Вот именно. И некоторые с маниакальным упорством применяют этот подход вообще ко всему, что читают. Порой он, конечно, себя оправдывает, но чаще всего неуместен.

П. Р.: Помимо академических исследований, вы также скептически относитесь к курсам литературного мастерства в университетах и колледжах. Как по-вашему, можно ли научить человека писать?

Дж. В.: Да, в определённой мере. Человека можно научить писать в том же смысле, что и играть на скрипке или играть в баскетбол. Разумеется, при наличии изначального желания и личной заинтересованности. Кроме этого, не помешает талант – склонность, способности к данному занятию. Если у человека координация гораздо ниже среднего, очень хорошим скрипачом либо баскетболистом ему, скорее всего, не бывать, зато он вполне может стать превосходным математиком, поскольку здесь координация не нужна.