Книга Круговорот и тени, страница 427 – Джин Родман Вулф

Время от времени меня просят перевести латинские (то есть представленные в моём переводе как латинские) надписи на циферблатах солнечных часов в Атриуме Времени, ошибочно переведённые Валерией. Надписи эти гласят: «Lux dei vitae viam monstrat», «Felicibus brevis, miseris hora longa» и «Aspice ur aspiciar», а означают: «Свет Господа озаряет дорогу жизни», «Радость недолговечна, часы невзгод долги» и «Взгляни на меня так, чтоб загляделись все прочие» (её Валерия оставляет без перевода). Прежде чем оставить в покое сии речения с древних солнечных часов, пожалуй, будет уместно привести здесь ошибочный перевод первого. Валерия переводит его так: «Луч Нового Солнца освещает путь жизни».

Что снова приводит нас к эмалевым изображениям. Кто таковы эти пантократоры? Уж не превосходят ли они в величии самого Предвечного, если человеческим существам уготовано перерождение?

В те дни, когда Имар ещё не был Автархом, а солнце только-только начало остывать, на Урд ненадолго явился человек, которого ныне зовут Миротворцем, заступник и посредник, исцелявший недужных и старавшийся наставлять людей на путь истинный. Из его притч сложена книга, ныне зовущаяся «Книгой Нового Солнца». Названа она так, потому что Миротворец дал обещание в своё время вернуться и принести Урд новое солнце. (Доктор Талос, видевший эту «утраченную» книгу, написал на её основе пьесу «Эсхатология и Генезис»). Посему Миротворца во втором пришествии принято называть Новым Солнцем.

Об остальных книгах распространяться незачем. Книга, отысканная для Севериана Ультаном, – это, конечно же, «Книга чудес Урд и Неба», которую Севериан уносит с собою в странствия на память о Текле. Один из обозревателей назвал её своего рода антологией научной фантастики будущего. В действительности её куда правильнее (хотя и это не вполне точно) было бы называть будущим «Веком сказаний, или Красотами мифологии» Булфинча. Как поясняет Севериану мастер Ультан, это: «стандартная работа трёх-четырёхсотлетней давности». И далее добавляет: «Сборник общеизвестных древних легенд. Из них, на мой взгляд, наиболее интересна легенда об Историках, повествующая о временах, когда любая легенда могла быть прослежена до полузабытого факта, её породившего». Работая над легендами, я исходил из того, что факты и прежние истории со временем смешаются, перепутаются с другими – сей плутовской приём навлёк на меня по крайней мере одно пылкое обвинение в плагиате. Таким образом, например, в «Сказании об учёном книжнике и его сыне» академические порядки смешались с легендой о Тесее.

Ну а четвёртая книга, о чём внимательный читатель догадался давным-давно, конечно же, сама «Книга Нового Солнца». И вот теперь мы вновь возвращаемся к идее рекуррентности, к библиотеке, подобно бутылке Клейна, замыкающейся сама на себя. По-моему, эта идея рекуррентности окружает Землю (впрочем, называйте её как угодно), словно Мидгардский змей Ёрмунганд, кусающий себя за хвост, родной брат волку Фенриру. Ибо библиотека мастера Ультана находится в «Книге Нового Солнца», а «Книга Нового Солнца» находится в его библиотеке, а вы – читатели этой книги.