Книга Круговорот и тени, страница 428 – Джин Родман Вулф

ПИШИТЕ историю. Никакие графики, конспекты и расписания не помогут, если вы не напишете самого произведения.

ЗАВЕРШАЙТЕ историю. Её необходимо не только начать, её нужно закончить, а «закончить» означает привести историю – на бумаге, не попросту в голове – к удовлетворительному финалу.

РЕДАКТИРУЙТЕ историю, сколько потребуется. Перечитывайте снова и снова и, отыскав что-либо неверное, правьте. Когда историю вернут с отказом, перечитайте её сызнова. Не найдёте ничего криминального – оставьте как есть, не трогайте.

ПРЕДЛАГАЙТЕ историю к публикации в надлежащем виде подходящим издателям. Отвергнет её первый издатель, предлагайте следующему. Отвергнет следующий – шлите третьему. Продолжайте перечитывать и предлагать её к публикации, пока в неё верите – плюс два.

НАЧИНАЙТЕ новую историю, как только первая отправилась к первому из издателей. Дожидаться, пока не купят первой истории, и начинать следующую только потом – самый лёгкий, царский путь к полному краху.

ПРОДАВАЙТЕ историю, как только кто-то захочет её купить. Если речь о книге, можно поторговаться насчёт лучших условий, но НИКОГДА не выставляйте издателям ультиматумов. Помните мой отечески мудрый совет: «Хватай деньги и бегом на поезд».

Создание образов сложно? Выкиньте эту мысль из головы раз и навсегда. Отчего в историях, которые вы читаете, так плохо с хорошими, добротно выписанными персонажами? Причин тому две, и первая из них – поверье, будто для этого непременно нужно умение летать на метле. Самое трудное в литературных занятиях – рассказывать стоящие, интересные истории и умело писать. Остальное – сюжет и особенно образы – проще простого.

Вторая причина заключается в том, что многие, очень и очень многие из писателей интересуются только самими собой. Нет, интересоваться собой – дело, конечно, хорошее, однако интерес только к себе самому для писателя фатален.

Создание образов нацелено на три вещи. Если любые две из трёх целей достигнуты, считайте, что дело в шляпе.

Во-первых, характер. Характер отличает одного персонажа от прочих, особенно в диалогах. К примеру, Робкая Дженис разговаривает (и действует) совсем не так, как Дерзкая Джейн или Доблестная Джоан:

— Сделай! Возьми да сделай! Как только начнёшь, сама удивишься: чего тут бояться?

— Но что скажут люди? Матушка…

— Плевать на матушку! И на Ральфа тоже плевать. Давай, малышка, займись уже собственной жизнью.

Вот. Понимаешь, кто тут что говорит? Разумеется, понимаешь!

Во-вторых, выписывая образ, мы знакомим читателя с душевным складом героя, создаём ощущение, будто герой знаком нам многие годы:

— Ещё один рот! А, провались оно…

Сдвинув на затылок старую, сплошь в пятнах пота шляпу, Джейк поднял рыжего котёнка и почесал его за ухом.

— Сдаётся мне, уж ты-то нас не объешь, – пробормотал он.

В-третьих, образ, индивидуальность, не оставляет читателя равнодушным к происходящему с персонажем, внушает симпатию и сочувствие, успехи и неудачи героя становятся успехами и неудачами читателя:

Даже если всё выйдет как надо, его тоже могут повесить на вершине башни. Кого в таком случае ему ждать? Только вонючих стервятников.

С этими мыслями он ощупал потёртую, видавшую виды верёвку. На рынке за неё не выручишь и медяка, однако верёвка ещё крепка. Сойдёт. Выдержит.

Но нет. Нет. Дурацкая это затея. В городе только и дожидаются, чтоб их отыскали, сотни друзей куда умнее, куда богаче его, а когда Лиан уже не сможет отбиваться от стервятников, сам он ровным счётом ничего не почувствует. Нет, не пойдёт он туда. Не пойдёт. На такое отважится только дурень из самых зелёных.

Однако к тому времени, как эта мысль завершилась, он уже размашисто мчался вдоль улицы Шорников, и отступать было поздно.