Книга Круговорот и тени, страница 460 – Джин Родман Вулф

Далее. Пробирным клеймом хорошего фэнтези является невозможность всякий раз с уверенностью провести границу между фактом и вымыслом. Когда я был маленьким, мать читала мне вслух «Алису в Стране чудес». В Алису, во всевозможных говорящих зверей, в Червонную Королеву и её двор я верил без труда (изображения всех этих персонажей, отпечатанные на плотном картоне, хранились в ящике родительского библиотечного стола), однако в «мармалад» поверить никак не мог. Насколько я мог судить, этакая субстанция существовала только в данной книге, и, в конце концов, «мармалад» стал для меня выдуманным, ничего не значащим словцом вроде «бармаглота».

И ещё пример, поскольку мысль эту я считаю немаловажной. Когда моя дочь, Тери, училась в старших классах, отправились мы в кино, на фильм о попытке убить Папу Римского. По ходу действия Папа, посещая Сан-Франциско, отправился в местный театр, а снайпер собирался выцелить его, сидящего в ложе. По дороге домой Тери объявила: «Вот что я вправду хотела бы поглядеть, так это представление, которое смотрел Папа!» Я ответил нечто вроде: ладно, постараюсь достать билеты, когда его будут давать где-нибудь невдалеке от Чикаго… а она в изумлении вытаращила на меня глаза. Понимаете, Тери рассудила, что на самом деле такой театральной пьесы не существует, а между тем Папа в фильме смотрел «Микадо» Гилберта и Салливана (выход Катиши в конце первого действия). Да, Папу играл актёр, а снимали его в декорациях, изображавших театр, но представление на сцене этого театра было вполне настоящим!

Критики-фэнтезисты, критикующие в свете фэнтези Библию, рискуют допустить сотню подобных ошибок. К примеру, приняв Голиафа, отвергнуть Давида. «Давид, – могут сказать они, – личность, бесспорно, историческая, а значит, нас никак не касается. Вот Голиаф – дело другое, он великан, а великанов не существует, стало быть, Голиаф наш!» На самом деле существование Голиафа куда достовернее его гибели от рук Давида. Но хотя оба они существовали в действительности, фэнтезисту гораздо больше подходит именно Давид, герой и будущий царь.

Точно таким же образом у нас может возникнуть соблазн отделить Марию от ангела-благовестника. Но стоит нам вдоволь натешиться, выбирая из Библии так называемые «элементы фэнтези», другой ангел (в обличье физика-материалиста, а значит, предположительно падший) вправе спросить, что за чертовщину мы, собственно, тут творим. «Говорите, фэнтези показывает вам Библию в новом свете и наоборот? Но вы же сами ничего не смыслите в фэнтези! Сказав, что “A” – переменная, а “альфа” – ещё одна переменная, я не стану терпеливо слушать ваших поправок: “A”, дескать, буква латинская, а “альфа” – греческая, поскольку оба ваши утверждения неверны. “A” – это ускорение, а “альфа” – угол вектора».

Точно так же и с нами. Без Давида у Голиафа нет истории – то есть в нём нет никакого смысла. Без Марии миссия ангела-благовестника напрасна. Дабы разобраться в истории, нужно позабыть о недоверии к Марии, еврейской девушке с греческим именем, наивной деревенской девчонке, говорящей о себе: «Се раба Господня». (В действительности греческий оригинал много лучше: Ιδου ε δουλε Κυριου – «Ты видишь, я готова служить Господу» или «Пред тобою раба Господня».) Подойти к ней как читатели в поисках чуда, а не как судьи, строго оценивающие правдоподобность происходящего, дабы карать или миловать.