Книга Круговорот и тени, страница 65 – Джин Родман Вулф

Беруп в удивлении уставился на меня, помолчал, вновь промокнул носовым платком лоб.

— Может, и так есть, мессир. «Нет» я не сказать.

— Любопытно! Орев – ночная клушица, а сия разновидность птиц посвящена богу, владычествующему над безграничной бездной, разделяющей круговороты, подобно тому, как совы и филины посвящены Тартару. Во сне твоей жены имеются указания на Мольпу, а в твоём, стало быть, на Иносущего…

В дверь постучались.

— В чём дело, Вадсиг? – повысив голос, спросил я.

— Мерфро Сейфер тут есть! Через кухня прийти, в гостиная сидеть. С хозяйка хотеть говорить.

Анваген вопросительно взглянула на меня, дождалась кивка и поспешила к двери.

— Минутка, мессир. Беруп, я скоро.

— Добрая женщина она есть, – сообщил мне Беруп, как только дверь в комнату затворилась, – но мозгов меньше, чем у её кошка, иметь. Лучше мы без неё говорить. Про суд ты думать быть? Про судья Хамер? Ты не без друзья есть, я сказать.

Я ответил, что пробовал размышлять о предстоящем суде, однако в политических делах Дорпа не смыслю почти ничего – просто не вижу за собой никаких прегрешений, и всё тут.

— Таким образом, совершенно не разбираясь в местных делах, я полагаю, что лучше, надёжнее всего склонить Ната к отказу от обвинений. Располагай я драгоценностями из моего багажа…

Беруп сокрушённо покачал головой.

— Это я сделать не мочь, мессир. Их опись у судья Хамер есть, с моя подпись. Если что, платить пятьдесят карточек, так он мне сказать.

— Вот это весьма прискорбно.

Вновь мрачный кивок.

— Почему ты здесь быть, мессир. Про это ты думать нет? Почему твой тюремщик я есть?

Пришлось признаться, что этим вопросом я не задавался.

— Ты быть сбежать. Так они надеяться. Тогда сотня карточек платить я быть. Разорён быть.

— Бедняжка!

Супруг Анваген хлопнул по кровати, на которой сидел.

— Много одеяла ты иметь. Огонь ты иметь. Хорошая пища иметь.

— Чтобы тебя не постигло разорение. Понимаю. Да, это уж точно весьма прискорбно. Насколько я понимаю, к твоим просьбам об отказе от обвинений Нат не прислушается?

— Меня он ненавидеть, – вздохнул Беруп, вновь утерев платком взмокший лоб. – Подкупить его я мочь. Попробовать, так думать. Жадный вор он есть. Друзья помочь быть.

— Прекрасно. Как ты назвал того, у кого держат моего сына, Шкуру?

— Стрик, так есть. Честный купец, как я, он есть.

— Не поможет ли тебе и он?

— Это я разузнать, мессир. Может быть.

— Видишь ли, мой сын, Шкура, молод и крепок телом. И твердолоб. Своеволен, как все подобные юноши. Пожалуй, он куда скорее, чем я, решится на бегство.

— Идти – нет!

Я поднял взгляд на Орева, устроившегося возле дымохода, под потолком.

— Хорошо, будь по-твоему. Насчёт моего побега ты, Беруп, не тревожься. Ручаюсь словом, бежать я не стану. Однако за сына поручиться не могу, поскольку лишён возможности поговорить с ним. Быть может, тебе следует рассказать об этом твоему другу, Стрику.

— Ему я, как ты говорить, рассказать, мессир. Он нам помочь… может быть.

— А как насчёт человека, надзирающего за Джали, моей дочерью?

— Вейзер сейчас в море быть. Эта Сейфер – его жена есть, – ответил Беруп, указав вниз. – Но деньги она не дать, если Вейзер не велеть.

— Не знаешь ли ты, когда он собирается вернуться в Дорп?

Супруг Анваген отрицательно покачал головой, и тут с лестницы донёсся крик его жены: