Книга Круговорот и тени, страница 74 – Джин Родман Вулф

— Да, только писали её мы с женой, вместе. Позволь, Выжлец, и мне вина глотнуть?

— Ясное дело. Держи. Только ты ж говорил, что не будешь.

— Говорил…

Вздохнув, он протёр горлышко бутылки и поднёс его к губам.

— Из-за меня, браток, да?

— Да. Ты ведь не пьёшь с тех пор, как потерял зрение… по крайней мере, именно так сообщил мне.

— В точности так. Пьющему без зрения никуда, не то как выпьешь – живо носом в канаву свалишься.

— Понимаю. Мы, Свин, с тобой гораздо ближе один к другому, чем любой из нас к Выжлецу, хотя они с Пижмой так замечательно приняли нас. Нельзя вино пить тебе, не стану и я… однако сейчас нам нужно на время расстаться, и, сказать правду, по-моему, пара глотков доброго вина, прихваченного в дорогу Выжлецем, может потребоваться, чтоб отгонять призраков. Держи, Выжлец. Благодарю тебя.

— Ты о призраке безобразной дочери? – принимая обратно бутылку, уточнил Выжлец.

— А как по мне, вовсе она и не безобразная, – нарочито, излишне громко возразил Свин.

— Шёлк – говор-рить!

— Нет, я пойду поискать саму Мукор – дочь богатея из твоего рассказа.

Опершись о посох, он поднялся с пола.

— Фонарь, пожалуй, оставлю вам, здесь. Свечи, как ты сказал, нынче дороги, и то их ещё поди поищи, а чтоб разглядеть её, фонарь мне, полагаю, нужен не более, чем Свину – глаза. Подумать только… мне ведь и в голову не приходило задаться вопросом, каким образом Шёлк видел Мукор, являвшуюся к нему не в вещном, осязаемом образе…

Свин тоже поднялся на ноги.

— С тобой пойду, браток.

— Я… нет, извини, но этим я предпочёл бы заняться в одиночку.

— Вслепую ж пойдёшь, браток. Вслепую, как Свин. Горев – он те, конечно, кой-что подскажет, но лучше б с тобой шёл человек привычный. И, слышь, браток…

— Что, Свин?

— Милая она девчонка, браток. Милая – просто страсть. Мне, старику Свину, прям-таки красавицей показалась. Ты, браток, мужик умный…

Он отрицательно покачал головой, хотя и понимал, что Свин этого не увидит.

— Зря ты так думаешь, Свин. Зря.

— Не-е, точно те говорю. Росточком, понимаешь, по пояс мне, костлява на удивление, но для меня – милей нету… смекаешь, браток, почему?

— Да. Думаю, да. Потому что тебе удалось увидеть её: ведь ты вот уже сколько лет не видел ничего… никого.

— В яблочко, браток, в яблочко. А ты с ней, стал-быть, знаком?

— Так и есть, Свин. Я… да, понимаю, хотя для тебя это мало что значит, но я помогал кормить её и приглядывать за ней, когда оба мы жили в Вироне, во Дворце Кальда.

С этим он повернулся к Выжлецу.

— Тебя не удивляет, что мне довелось провести пару дней во Дворце Кальда?

Выжлец отрицательно покачал головой.

— Там-то мы, я и Крапива, и познакомились с Мукор – с женщиной, которую ты называл безобразной дочерью богатея. Много позже она подарила мне ручного гуса. Сейчас мне хотелось бы показать ей, что я стараюсь отплатить ей добром за добро, разыскивая новые глаза для её бабушки, а после спросить, где найти Шёлка.

— То есть её призраку вы оба, и тот и другой, доверяете, – пробормотал Выжлец.

— Вполне. Вот только призраки тут ни при чём: сколь мне известно, она жива и уж точно не умирала от голода здесь, в этом доме.

— Ладно, браток, не хошь, чтобы Свин с тобой…

— Да… пожалуй, да. Останься здесь.

— А чо ты делать-то такое собрался? Думаешь пройти тихонько, так, чтоб никто не слыхал? Думаешь, выйдет у тя?