Книга Ада, страница 31 – Гала Мрок

Я отнесла рюкзаки к входной двери, аккуратно прислонив их к стене. В спортивную сумку с остальными вещами запихнула наши документы и теперь волоку ее к выходу: ткань цепляется за неровный пол, сумка тянет руку вниз. Перевожу дух, надеваю кожанку, застегиваю молнию до горла.

Замечаю свет, проникающий в щели из комнаты Бэллы. Понимаю, что она не спит: тень от дрожащего силуэта на долю секунды мелькает на полу под дверью.

Перебираю пальцами воздух. Во мне борются два альтера: один кричит, чтобы я зашла попрощаться со старушкой и не была бездушной сволочью. Другой душит его и рычит, приказывая стать той самой сволочью и забить на бабулю большой и толстый гвоздь.

В принципе я согласна со вторым субразумом. Но меня будто кто-то пинает изнутри — укол вины. Удрученно выдыхаю и тяну дверь на себя.

Дверь скрипит, пропуская меня внутрь.

Бэлла стоит ко мне спиной, длинная влажная ночная рубашка прилипла к коже на ягодицах. Морщась, смотрю на жёлтые разводы — будто старая краска потекла по холсту. Делаю еще шаг.

— Бэлла, тебе помочь переодеться? — вкрадчиво спрашиваю я.

Она мгновенно оборачивается ко мне — неестественно резко. Мои легкие обжигает жаром, сердце проваливается к соседям вниз. Когда-то голубые глаза сейчас смотрят на меня белой радужкой, белок кроваво-красный контрастирует на желтой коже.

Из открытого рта вытекает густая, черно-бурая слизь, сползает по подбородку, сгустками ложится на ткань ночнушки. Она булькающе рычит и в ту же секунду дёргается в мою сторону так быстро, что я теряюсь. Вместо того чтобы выскочить из комнаты или защититься, выставляю локоть перед собой, с криком:

— Стой!

На бабушку, естественно, мой возглас никак не действует. Она сбивает меня с ног — удар такой сильный, что воздух вылетает из горла с нечленораздельным «уф». Вся её масса прижимает меня к полу. Я извиваюсь, как червь под ней, пытаюсь вывернуться, но хватка железная.

Бэлла сжимает челюсти на моем предплечье, жуёт кожу куртки, чувствую давление сквозь плотную материю. Хочу заорать, но горло стянуто железной петлей. В висках — бешеная циркуляция крови, пульс стучит в ушах, хриплое дыхание рвется сквозь связки.

Глаза смерти смотрят на меня впритык — белые, пустые, без проблеска разума. Слизь из пасти размазывается по рукаву, стекает и капает мне на щёку — холодная, вязкая, зловонная. Гнилостная вонь проникает в нос, ударяет в мозг, заставляя сжать зубы от отвращения и страха.

«Что, если эта гадость, попав на мою кожу, сделает из меня такую же тварь?» — мысль вспыхивает, как молния, и парализует на долю секунды. Но инстинкт выживания берет верх: я упираюсь свободной рукой в её плечо, отталкиваю изо всех сил, пытаясь высвободиться.

Поднимаю ногу, просовываю ее между нами и что есть сил пихаю Бэллу в живот. От толчка её тело соскальзывает с моего рукава с хлюпающим чавканьем, заваливаясь назад. Она ударяется о прикроватную тумбочку — та дрожит, качается, но остаётся на месте.

Стакан со вставными челюстями падает на пол, рассыпаясь мелкими осколками и брызгами.

Рывком вскакиваю на ноги, разворачиваюсь, чтобы выбежать из этой дьявольской комнаты — сердце колотится так, что отдаётся в ушах, в горле пересохло. Но на четвереньках двигается с пугающей скоростью, успевает схватить меня за щиколотку, дергая с неимоверной силой на себя.