Книга Ада, страница 36 – Гала Мрок

— Кайл, давай без геройства, — умоляюще смотрю на брата. — Сам говорил включить мозги.

Он насупившись потирает подбородок, словно договаривается с самим собой. Наконец кивает мне на «Импалу». Долго просить меня не нужно: я тут же открываю дверь, пальцы чуть дрожат, но я заставляю себя действовать быстро.

Лысый мужик, как по сигналу будильника, порывисто поднимается.

— В машину! — хрипло орёт Зак, подталкивая бабушку Эву.

Она резво обегает капот, её движения неожиданно ловки для женщины её возраста. Закари вваливается на водительское кресло. Кайл заскакивает внутрь, синхронно захлопывает дверь вместе с Эвой.

— Заводи, Зак! Поехали! Ну же! — вцепившись в спинку кресла, не своим голосом рычит Кайл, обернувшись назад. Его голос звучит хрипло, на грани срыва — в нём слышится не только приказ, но и страх, который он так старательно прятал.

Мои кулаки и зубы сжаты до скрипа — так сильно, что в висках начинает пульсировать боль. Глаза впились в надвигающегося бешеного, не в силах оторваться от этого кошмара.

Из его голого живота торчат крупные осколки стекла — острые, зазубренные, покрытые липкой бурой массой. Густые нити крови тянутся из разрезов вниз, стекают на серые трусы, свернувшиеся под пузом в грязный жгут.

Он тяжело волочит ноги. Голова дергается из стороны в сторону. Крючковатыми пальцами он подносит голубя к оскалившемуся рту, замирает на мгновение, а затем откусывает от него кусок — так, будто это сочное яблоко, а не пернатый летун. Кровь брызжет из маленького тельца, попадает на его губы, стекает по подбородку. Клюв птицы безжизненно болтается, одно крыло ещё чуть подрагивает.

Желудок скручивается тугим тошнотворным узлом. В носу стоит металлический запах крови, смешанный с вонью разложения. Дыхание сбивается, ладони потеют, а в ушах стучит кровь.

— Закари, твою мать! Чего ты ждёшь?! — кричу я, с бешеными глазами наклоняюсь к нему, чуть ли не воткнувшись в его лицо, которое резко оборачивается ко мне.

Закари, бледный как полотно, судорожно поворачивает ключ в замке зажигания. Шевроле, по-звериному зарычав двигателем, задрожала всем корпусом — вибрация отдается в подошвах ботинок. Салон наполняется запахом бензина.

Бешеный хлопает тяжелыми ладонями по багажнику — удары глухие, мощные, от них машина вздрагивает. Он всей тушей опирается на машину. Импала чувствительно прижалась задом к асфальту, амортизаторы скрипнули под грузным телом.

Дрожащими пальцами хватаюсь за рукоять пистолета. Ладонь вспотела, и я на мгновение боюсь, что оружие выскользнет в самый неподходящий момент. Готовлюсь стрелять в уродливое лицо, которое всё ближе к моему окну: он перебирает руками по стеклу, оставляя кровавые разводы. Пальцы грязные,а между ними все еще зажата несчастная птица. Голубь безжизненно свисает, одно крыло болтается, перья выпадают, осыпаются на стекло.

Кайл прижимает меня спиной к себе — его грудь твёрдая, дыхание учащённое, горячее у моего уха. Он выставляет вперед пистолет, берёт на мушку злобную тварь. Ствол чуть подрагивает — видно, что и он напряжен до предела, но старается держать прицел.

— Не бойся. Я рядом, — отрывисто шепчет он, видимо, пытаясь успокоить не только меня, но и себя.

Бешеный замирает на мгновение. Его белые глаза неотрывно смотрят на меня. Из уголка рта стекает струйка крови, смешиваясь с перьями голубя. Он рычит — низко, утробно, звук идёт из глубины груди.