Книга Зверь в Ниене, страница 101 – Йёрген Теодорсон

— Но зачем? При чём здесь посторонняя баба с детьми? Как гнев или страх Ингмара вообще пал на Егора Малисона? Он добрый и безобидный посредник, был всем угоден в Ниене! – возмутился Клаус Хайнц.

— Купец появился не ко времени. Сразу после той ночи, когда Ингмар зарезал Уту, Малисон прибыл ко мне заключить выгодную сделку. Мы покупали вскладчину много товара, чтобы не достался никому в городе, а потом Малисон продавал его с большой прибылью. Так было и в Ильин день. Малисон привёз вино. Хорошее вино. Я даже взяла свою долю для хозяйских нужд целиком, зная, что такое вино тут редкость. Пока мы говорили о том о сём, Ингмар подслушивал. Купец любил поболтать и привёз из города новости и слухи. Мы сплетничали как две бабы, – мягко сказала Хильда. – А Ингмар вообразил, что купец догадался про него и теперь вынюхивает. Когда Малисон уехал, Ингмар ничего не сказал, но совсем обезумел от страха. Он всегда был скрытным, до того, как я начала воспитывать его силой. Держит, держит в себе, а потом взорвётся как бочка с порохом. Малисон уехал, и вскоре Ингмар пропал из усадьбы. С ним такое бывает изредка. Убегает, когда захочет, и бродит по полям, по лесам. С какой целью? О чём он мечтает в то время? На кого охотится? Ингмар никогда не рассказывал мне – наверное, потому что я его часто била… А руку не приложишь – испортишь ребёнка… Берёшься его расспрашивать, ничего внятного не говорит, одни уклончивые ответы. Он о чём-то думает, а о чём – не понять. Всё держит в себе. Он и с Утой так сошёлся. Добежать до города юнцу – не крюк. А речка эта наша… Что тут плыть? В жаркое лето вброд можно перейти, а в остальное время – лодки. Вот он и бегал из усадьбы до Спасского, а там как-то переправлялся.

Они сидели и смотрели друг на друга. Молчание сгущалось, как духота перед грозой.

— Когда Ингмар снова исчез, я ничего не заподозрила, – снова заговорила Хильда. – Я разозлилась и решила его выпороть. Но была занята насущным – сделкой, деньгами. Я потратилась меньше, чем за день. Проклятая Ута, а потом купец. И неизвестно, что будет дальше… Дальше было только одно беспокойство. Ингмара не было дотемна, но когда он вернулся в ночи и принёс мне деньги, я даже бить его расхотела.

Это было честно. Он думал, что убил моего сдольщика и сорвал сделку, но деньги вернул, даже с некоторой прибылью – в кисе лежали и деньги Малисона, – что ж, я не осталась в накладе и не была в обиде. Ингмар это знал, потому и принёс. Он не возвратил мои двадцать далеров от убитой им Уты, потому что в лесу его спугнул бродяга. За это я Ингмару всыпала тогда, а он урок усвоил. Ингмар всегда хорошо понимает мои побои. У меня тяжёлая рука, – похвасталась Хильда.

— А плотника Веролайнена за что?

— Ханс был в ту ночь в усадьбе, и Ингмар думал, что он всё видел, только молчит. И когда случай представился, он столкнул несчастного с крыши.

— А православного священника?

— Ингмар очень боялся, что Ханс на исповеди рассказал и про Уту, и про крышу, – горькие складки возле рта управляющего углубились. – С той поры Ингмар очень напуган. Им теперь движет страх. Только страх. Он лишает юнца разума.

— Корсет ты носишь, чтобы стягивать грудь или для защиты? – спросил юстиц-бургомистр.

Хильда протяжно и отрешённо вздохнула.