Книга Зеркала и отражения, страница 104 – Игорь Москвин

— Нет, братец, верить начальству надо, – ответил Шереметевский, прикрыв при этом глаза, – но надо и свою голову иметь. Это я к тому, что под личиной порядочных людей по империи бомбисты и возмутители престола передвигаются. А ты должен за версту их чуять.

— Но надзиратель…

— Ладно уж, господин Покровский – не бомбист и не революционер, так что не волнуйся. И стало быть, видел ты его в последний раз с неделю назад?

— Именно так.

— Скажи, кто здесь улицу метёт?

— Так Ефимыч на всей улице чистоту блюдёт.

— И успевает?

— Что ж не успевать? Три дома всего, ездят здесь редко. Снег как навалит, так ему внучата помогают, а так – работка не бей лежачего. Это вот мне…

— Где этого Ефимыча найти можно?

— В доме Матрёны Никифоровны. Он при ней и обитает.

Шереметевскому пришла ещё одна мысль.

— Скажи, если господин Покровский один в доме проживает, то кто ему готовит и дом убирает?

— Дуся.

— А как она узнаёт, что надо обед нести или ужин? Ты говоришь, что он по губернии разъезжает?

— Вот этого я не знаю, лучше у неё самой спросить.

Хозяйка Матрёна Никифоровна отправилась на базар, поэтому Леонида Андреевича встретила Дуся. Шустрая девица, но никак не шестнадцати лет, а гораздо старше. Околоточный что-то перепутал. Служанке было не меньше тридцати. Росту невысокого, но с большой грудью и усталыми, как у рабочей лошади, глазами.

Открыла дверь, но внутрь не пустила, только буркнула сквозь зубы, что, мол, хозяйки нет, приходите позже.

— Так мне, голубушка, в большей мере ты нужна, нежели Матрёна Никифоровна.

Слова незнакомого мужчина сперва ввели женщину в ступор, и только через минуту, что-то прокрутив в голове, она заявила:

— Никого не жду, – и попыталась закрыть дверь.

Шереметевский слегка опешил, но больше разозлился и тоже проговорил сквозь зубы:

— Вот что, голубушка, я не затем ехал из столицы, чтобы ты передо мною дверь запирала.

Но на женщину это не произвело никакого впечатления.

— Да кто вы ни будь, не пущу в дом чужого человека, да ещё в отсутствие хозяйки.

— Любезная Дуся, тогда бери своё верхнее платье и шагом марш за мной в полицейский участок. Я шутить не намерен. Быстро.

Женщина вскинула брови, вытаращив на незнакомца глаза.

— Барин, да вы что? – теперь голос звучал немного ласковей. – Я ж вас первый раз вижу, и почём я могу знать, кто вы?

Петербургский чиновник достал из кармана сложенную вдвое картонную книжечку, на которой красовался императорский герб.

Дуся повертела книжечку в руках, открыла, но читать не стала – видимо, грамотности не хватало.

— Там, – Леонид Алексеевич указал пальцем на книжечку, – написано: Шереметевский Леонид Алексеевич, чиновник Санкт-Петербургской сыскной полиции. Именем Его Императорского Величества обладает полномочиями дознавать, арестовывать, допрашивать, конвоировать. Всем государственным служащим и гражданам Империи оказывать сему лицу всяческое содействие.

— Вы бы сразу мне так и сказали, а то сразу пугать. – И распахнула перед Шереметевским дверь.

— Мне надо тебе несколько вопросов задать.

— Я ж не отказываюсь, задавайте. Может, вы чаю хотите? – теперь её голос звучал примирительно.

— Благодарю. Скажи, ты знаешь всех жильцов Матрёны Никифоровны?

— А как же! И инженера с семьёй, и господина Покровского. Кто вас интересует?