Книга Зеркала и отражения, страница 19 – Игорь Москвин

— Может быть, и сгодятся, – прошептал он самому себе и стал ждать: либо явится посыльный от исправника, к которому должны нанести визит гости, либо сами пригласят его, как непосредственного участника следствия по столь деликатному делу.

Ждать пришлось недолго.

Прибыл полицейский от Андрея Ивановича и передал просьбу незамедлительно явиться к нему с документами.

Как и положено чиновнику, Болеслав Иванович невнятно побурчал и отправился к исправнику. Сердце так и заходилось от стука. Всё-таки прибыли столичные гости, и неизвестно, с какой миссией.

После формального знакомства Подгурский деликатно положил на край стола стопку папок и отвёл глаза: мол, рад бы помочь, но увы, прежние старания пропали всуе.

Судебному следователю Шереметевский понравился сразу. Показался открытым и сведущим в сыскных делах господином, не держащим за пазухой ни камня, ни потаённых мыслей.

— Как я понимаю, – Леонид Алексеевич положил руку на казённые картонные папки, – там только…

— Да-да, – поспешил перебить судебный следователь, – акты вскрытия, отчёты да допросы нашедших тела. Как говорится, никто ничего не видел, никто ничего не слышал, и даже никто не заявлял о пропаже родных и постоялиц.

Шереметевский вздёрнул бровь.

— И постоялиц?

— Совершенно, верно. Мне подумалось, что если местные жительницы не пропадали, то это могут быть приезжие паломницы, а они останавливаются не только в гостинице, но зачастую на квартирах. Вот я и подумал… – судебный следователь прикусил губу.

— Правильно подумали, э-э…

— Болеслав Иванович, – подсказал исправник.

— Да, Болеслав Иванович, вы шли в правильном направлении.

— Кроме этого, – воодушевился похвалой петербургского гостя Подгурский, – я разослал по уездным полицейским участкам запросные листы о пропавших в их краях девицах. Но результата пока нет, – судебный следователь развёл руками.

— Стало быть, убитые девицы из других губерний. Хотя… – Леонид Алексеевич скосил глаза на исправника, – уездные власти не всегда обращают внимание на присланные бумаги, если они не из канцелярии губернатора или не из столицы.

Андрей Иванович натужно засопел, но не стал возражать.

— Я в этом уверен, – слова судебного следователя прозвучали столь двусмысленно, что исправник хотел возмутиться, но не стал. Только скулы у него заалели.

— Что ж, господин Гречёв, – тон Шереметевского был не официальным, скорее примирительным, – не будем вам больше досаждать своим присутствием.

— Ну что вы… – Лицо исправника обрело привычный цвет, и он поспешно добавил: – Я всегда готов содействовать вашему расследованию. Мои двери для вас открыты.

Когда вышли в коридор, Леонид Алексеевич некоторое время думал, как бы задать вопрос, чтобы он не выглядел бестактным, и наконец всё же спросил, обращаясь к судебному следователю:

— Теперь, Аполлинарий Андреевич, видимо, стоит посмотреть… карточки господина Сеневича?..

— Леонид Алексеевич, – улыбнулся Подгурский, – я заметил Руфима Иосифовича у гостиницы. Надо полагать, он вас там ждёт.

Через некоторое время в номере Шереметевского стало тесно. Все визитёры склонились над разложенными на столе фотографическими карточками.

— Складывается впечатление, что это одна и та же девица. Только вот антураж немного отличен.

— Вы правы, Яков Яковлевич, меняется только природа. А лица на самом деле умиротворённые, словно их не душили, а они сами легли и отдали души Богу.