Книга Зеркала и отражения, страница 91 – Игорь Москвин

— Сейчас мы проверим, какие отсутствуют, – сказал доктор и с улыбкой добавил: – А недостающие номера я вам на днях доставлю. У меня сохранились все за прошлый год.

— Спасибо, Руфим Иосифович.

4

— Несите, Руфим Иосифович, газеты. Будем гадать, кто из подавших объявления пропал. Хотя зачем гадать? – Леонид Алексеевич на миг задумался, потом продолжил: – Нам известен возраст погибших девушек, а значит, мы можем предположить, кто из них давал объявления. Если их никто не разыскивал, значит, в городах они могли не иметь родственников…

— Леонид Алексеевич, а что, если наш злодей умудрился их заставить… – Заметив скептичный взгляд собеседника, Сеневич не смутился и тем же тоном продолжал: – Или уговорил написать письма родным, допустим, о том, что они нашли хорошие места в другой губернии и поэтому переезжают. Вот родственники и не спохватились, а до сих пор ждут новых известий.

— Что ж, вполне возможно. Именно поэтому стоит со всей серьёзностью отнестись к объявлениям.

Роман Сергеевич сидел за столом и держал в руках фотографическую карточку Анастасии. Приятное лицо с очаровательной улыбкой, пышные светлые волосы.

«И чего им, таким, имеющим капитал, да к нему и красоту, не хватает в жизни? Неужели хочется чего-то особенного? Сбежать из дому с каким-нибудь прохвостом, обзавестись незаконнорождённым ребёнком? – Надзиратель сыскного отделения прикусил губу. – Жива ли ты ещё, Анастасия, дщерь Иванова? Если господину Иванову требуется капитал, то, возможно, и жива. А вот если он походит на того лондонского убийцу, который орудовал бритвой, то, может быть, закопана где-нибудь в лесу или на кладбище покоишься под чужой фамилией. Каково отцу? И так, бедолага, при смерти находится, а здесь такая беда».

Конечно, до Выборгской губернии ещё добраться надо, а на это не один день потребуется. Вот если бы на поезд сел, раз – и там, на месте. Но придётся ехать на перекладных. Роман Сергеевич нахмурился. Первым делом надо спросить у Леонида Алексеевича, что делать дальше. Стоит, вероятно, попытаться найти дом, где проживал господин Иванов.

Сперва Гурский хотел обратиться к череповецкому исправнику, надворному советнику Панфилову, но почти сразу передумал. Это со становым можно запросто договориться, тот и документов не спросит, а вот с главным полицейским города такой вариант не пройдёт. Увидит бумагу и только скривится: мол, не по чину помогать какому-то надзирателю, пусть даже первого разряда. Потом решился обратиться за помощью к помощнику исправника, господину Николаевскому – тот и помоложе, и порасторопнее будет.

Виктор Андреевич убирал в железный ящик, служивший сейфом, секретные бумаги, когда настойчивый стук в дверь отвлёк его от столь важного дела.

— Входите! – крикнул он, но стук продолжался. Помощник исправника с недовольным выражением лица пошёл открывать дверь. По дороге вспомнил, что сам запер её на ключ.

— Господин Николаевский, позволите войти?

— А вы кто такой? И как вы прошли ко мне? – Негодующий взгляд сверкал возмущением, уголки полных губ скорбно опустились, как у трагической античной маски.

— Виктор Андреевич, не на пороге же нам беседовать. – Фраза была произнесена с такой решительностью, что помощник исправника спасовал и указал рукой: мол, проходите уж.