Книга Зеркала и отражения, страница 92 – Игорь Москвин

— С кем имею честь разговаривать? – холодно поинтересовался он.

— Роман Сергеевич Гурский, санкт-петербургская сыскная полиция, – отрекомендовался надзиратель первого разряда, не упоминая ни должности, ни чина.

— Какими судьбами занесло вас в наши края, господин Гурский, из самой столицы? Путь, чай, не близкий?

— Увы, путь действительно не близкий и не слишком приятный, но сами понимаете, государственные дела не дают нам покоя.

— Опять к нам высылают какого-нибудь бомбиста, будь он неладен?

— Отнюдь, Виктор Андреевич, дело к вам совсем другого рода. Хотя столь же кровавое.

— Час от часу не легче.

— Вы не против, если мы сядем, господин Николаевский?

— Будьте любезны. – Когда же сели, помощник исправника с недоумевающим видом произнёс: – Решительно не понимаю, чем мы, провинциалы, можем помочь столичной полиции.

— Исключительно сведениями, – ответил Гурский.

— Слушаю вас внимательно, Роман Сергеевич, – и Николаевский наклонился вперёд, словно жаждал узнать великую тайну.

— Виктор Андреевич, мы разыскиваем одного господина, который, возможно, некоторое время проживал в вашем городе.

— И в совершении какого преступления подозревается разыскиваемый вами господин?

Гурский прикусил язык, не зная, имеет ли право выдавать губернскую тайну, переросшую в общероссийскую, но решил, что помощник исправника – лицо государственное, которому доверены многие секреты.

— Искомый господин совершил несколько жестоких убийств, и теперь мы идём по его кровавым следам. Поэтому я здесь.

— Убийца… – раздумчиво проговорил Виктор Андреевич, предвкушая внимание к себе домочадцев, когда он придёт домой и между глотками коньяка скажет: «Сегодня пришлось задерживать одного злодея, который пролил не один штоф крови». Но тут же вернулся на землю. – Вы знаете его фамилию?

— Он нам известен как Александр Александрович Иванов, уроженец Выборгской губернии.

У Николаевского учащённо застучало сердце и даже помутнело в глазах, но виду помощник исправника не подал. Ведь некоторое время назад он лично принимал у себя этого самого Иванова, и не одного, а с близкой родственницей господина Петякина, одного из богатейших людей губернии, а может, даже и всех соседних. Александр Александрович намекнул, что у него в Санкт-Петербурге есть, как модно стало говорить в последнее время, «мохнатая лапа», и обещал похлопотать перед этой самой «лапой», чтобы наконец Николаевский сделался полицмейстером в одном довольно крупном городе. А тут, как снег на голову, свалился сыскной агент. И может разрушить все планы и мечты. Тем более что Виктор Андреевич сам предоставил домик тестя для проживания важной персоны. И что теперь?

Помощник исправника взвешивал все положительные и отрицательные стороны своего положения. Они с господином Ивановым не раз беседовали – он был довольно образованный господин, сведущий во многих областях человеческих знаний. А этот, сидящий перед ним, кто такой? Вот именно, никто, и от него нет абсолютно никакой пользы. Приехал, всё испортил – и был таков. А Александр Александрович – величина большого масштаба, вон сколько у него всяких знакомств.

Николаевский слушал вполуха и не мог сосредоточиться на словах петербургского чиновника. Но спустя некоторое время решил дослушать приезжего, и уж потом принимать решения.