Книга Вне закона, страница 78 – Всеволод Крестовский

Упоенное самолюбие ее отнюдь не допускало ни малейшего сомнения в том, что нет ли, мол, здесь со стороны Вельтищева какой-нибудь фальши, какой-нибудь особой, своекорыстной цели? Она была убеждена, что она – и только она одна – она сама во всех ее прелестях составляет цель и предмет искательств Платона. «О, я буду еще счастлива! Я люблю, я любима!» – говорила себе Ольга Романовна. Иногда внутренний голос подсказывал ей, что эта любовь, вероятно, будет уже последнею в ее жизни; но старая грешница не смущалась.

закатывая глазки и дергая вверх носом, выразительно напевала она себе в ответ на подсказыванье внутреннего голоса.

Она редко стала бывать у дочери и каждый раз сама напоминала Платону, чтобы тот как-нибудь не проговорился перед Людмилой об их интимных свиданиях. Особенно же когда приказчик из французского магазина доставил ей лионский бархат, то она, горячо благодаря Платона, умоляла его не говорить про этот подарок ее дочери.

— Уж я лучше сама ей скажу как-нибудь потом… скажу, что задешево купила по случаю!

Впрочем, он и сам стал бывать у Людмилы весьма редко, являясь каждый раз не иначе как по ее предварительному вызову, и строго продолжал выдерживать с нею сухо-покорную и холодную роль безусловного раба. В глубине души Людмиле было очень досадно такое поведение ее друга, но она решилась предоставить его времени, надеясь, что время его переработает и помирит с нею: она сильно рассчитывала на свое женское обаяние, на могущество своего красивого тела и была спокойна.

Вельтищев скрыл от нее полную неудачу переговоров Шнитцли с ее мужем, но зато откровенно и притом весьма печальным тоном рассказал об этой неудаче Ольге Романовне.

— Вы, как кажется, очень сожалеете об этом? – заметила она с плохо скрытым чувством ревности к своей сопернице.

— Конечно! – подтвердил Вельтищев. – Я так надеялся, так был уверен… тем более рассчитывая, что мой брак с Людмилой еще теснее свяжет мою дружбу с вами.

— А мой добрый совет – не торопиться с этим разводом! – подумав с минуту, высказалась матушка.

Платон поднял на нее несколько удивленный и вопросительный взгляд.

— Да право, так! – искренно убедительным тоном продолжала Ольга Романовна. – И куда, и зачем вам спешить? Связать себя браком всегда еще успеете! Во-первых, сами вы говорите, что разводное дело потребует очень больших расходов; да и в самом деле, шутка ли сказать – пятьдесят тысяч! Но положим, что это для вас не главное, а сила-то вот в чем, друг мой: любит ли она вас как следует?

Вельтищев пожал плечами с таким видом, который ясно говорил – «не знаю».

— Ну вот то-то же и есть! – продолжала матушка. – По-моему, если женщина любит, так для нее это должно быть все равно, в браке ли она или без брака. Что вы там мне ни говорите, а уж я настолько хорошо знаю мою Милочку, что почти уверена, что это она первая вас подстроила жениться на ней. Ну, признайтесь, не так разве?

— Может быть, – улыбнулся Вельтищев.

— А!.. Вот видите ли!.. Я в этом была уверена!.. А уж если женщина хочет покрутить за себя мужчину, значит у нее есть на него свои какие-нибудь корыстные расчеты, значит она любит не его, а самое себя прежде всего! Для себя, значит, строит!.. Нет, если бы я была на ее месте, – вздохнула Ольга Романовна с благородным видом, – я бы никогда не потребовала, чтобы вы на мне женились! Я и без брака сумела бы доставить вам счастие!