Книга Нигилист-невидимка, страница 123 – Юрий Гаврюченков

— Взорвать бомбу на заседании Комитета министров? – переспросила голова, печально взирая на дверь, в которую заходил Савинков. – И где вы находите шанс на успех? Любое дело можно разрешить просто, логично и красиво, но этот способ всегда неправильный. Подобный вашему замысел строится без учёта массы смежных обстоятельств, значительно затрудняющих дело и усложняющих процесс, лишая его эстетики.

— А вот и Борис Викторович! – приветствовал невидимка.

— Зашёл проведать, – с похмелья Савинков избегал разглагольствований, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего.

— Вчера был незабываемый вечер, – деликатно прокомментировал Кибальчич.

Савинков опасливо покосился на него и смолчал.

— Помните, как мы посвящали Аду? – спросил Воглев, переходя к аэратору позади подставки.

— С трудом.

— И что потом было? После того, как мы ей показали подвал?

— А мы ей показали?

— Вы не помните?

— Теперь начинаю смутно припоминать, – соврал Савинков.

— Как вы к Аде приставали, – глумным тоном продолжил невидимка. Грязные пальцы его были видимы и мелькали с ловкостью необыкновенной.

— Помилуй бог, – не поверил Савинков.

— Впрочем, я не ревную. Пускай Ежов беспокоится.

— Кстати, где она?

— Отправилась в город вещи собрать, чтобы переселиться к нам.

— О-о, – только и сказал Савинков.

— Что?

— И вы её отпустили?

— Ада не выдаст тайны. Она столько носила секретов в приватной почте, что знакомство с Николаем Ивановичем едва ли послужит поводом продать нас полиции.

Савинков подумал, надо ли говорить, но всё же сказал:

— Она взяла драгоценности?

— Я ей подарил!

— Она не вернётся, – на душе у него стало холодно и пусто, ощущение утраты явилось моментально и оказалось всецелым.

— Вы не доверяете проверенному товарищу?

— Я доверяю разуму, – меланхолично ответствовал юрист. – Ада была предана ячейке, пока была бедна, как всякий бедняк предан делу справедливости, пока нажиться ему не дают люди и обстоятельства.

— Да что вы такое несёте! – троглодит даже оставил работу, выпрямился и развернулся к нему. – Вы не…

Но тут заговорил Николай Иванович, и Воглев немедленно замолчал, прислушиваясь к авторитету.

— А ведь Борис Викторович прав, и я разделяю его мнение. Пауки, темнота, грязь, отрезанная голова, – мягко сказал Кибальчич. – Какой здравомыслящей барышне это понравится? Я нашёл Аду Зальцберг исключительно здравомыслящей и по этой причине буду сильно разочарован в своих аналитических способностях, ежели она вернётся.

— Ада придёт. Не сегодня, так завтра, – рыкнул Воглев, швырнул железячку на что-то железное и быстро вышел.

Революционеры проводили его слегка испуганными взглядами.

— Мы сделали человека-невидимку, и вот он каков, – печально сказала голова.

— Антон Аркадьевич заметно изменился после операции, – осторожно заметил Савинков. – Как вы полагаете, это от осознания могущества или от регулярного приёма стрихнина?

— Вы же сами у аптекаря заказывали, – сказала голова. – У него целая банка стрихнина, который Антон Аркадьевич принимает фармацевтическими порциями, я ему рекомендовал для поднятия боевого духа, но теперь замечаю, что ежедневная профилактика не идёт на пользу. В будущем я начну настаивать отказаться от этой порочной практики и перейти на алкалоид полегче, закажите в аптеке кокаин.