Книга Нигилист-невидимка, страница 152 – Юрий Гаврюченков

Быть писателем – великое счастье, ибо Вас будет читать народ! Молодой автор В. Ропшин искренне и ненасытно жаждет свободы – в ней красота и правда! Так пусть же он оторвётся от затхлого мира факультетов и смердящей богемы Берлина и вольётся в жизнедеятельный народ, потому что на заводах и фабриках происходит сейчас рождение нового психологического типа, ищущего путь созидания новой общественной морали, новой жизни и нового искусства!»

— Из-за этого я пошёл в Петропавловскую крепость и ссылку? – беззвучно прошептал Савинков. Взгляд его обратился в пустоту и замер.

«Горький поймал меня в ловушку, а я поверил ему, поддался ему, не заметив лживого двоемыслия и противоречивого вывода. Как глуп и наивен я был тогда!»

— Ну, да, проходная рецензия Максима Горького. Там сотни их, – кивнул Горнфельд на стопы «Курьера». – Он самотёчные рассказы как семечки лузгал, а в «Курьере» отзывы давал за копеечку. Не то, чтобы беден, просто ему это нравилось.

— У меня в «Курьере» рассказ вышел, – глухо сказал Савинков. – «Терновая глушь». Я его в ссылке написал и из Вологды отправил. Номер за восьмое сентября прошлого года. У вас должен быть.

— Так вы Канин?

— Второй раз Ропшиным не подписывался, вдруг в редакции запомнили.

— Почему, простите, выбрали такой псевдоним?

— Дочь не выговаривала «Таня», – Савинков нежно улыбнулся. – Называла себя Каней. Вот и я назвал себя Каниным, на удачу.

— Действительно, повезло.

— Не надо было посылать Горькому, – лицо Савинкова окаменело. – Надо было прямиком отправлять в «Курьер». От Горького одни неприятности.

— Ищите Горького в себе, – посоветовал Горнфельд. – Где-то в глубине вашей души есть мудрый внутренний рецензент. Он всегда поможет толковым советом, а мнение авторитетов до добра не доведёт, это я вам как битый авторитет говорю. Найдите в себе своего маленького внутреннего Горького, консультируйтесь с ним в минуту писательского затыка. Так обрящете литературный успех.

— Если бы я нашёл в себе Горького, я бы его задушил, – признался Савинков.

Горнфельд вскинул крохотную свою голову. В глазах его затлел смрадный огонёк.

— Кстати, вы знаете, что Горький сейчас приехал из Москвы?

— Вот как, – проронил Савинков. – И где я могу его найти?

— Алексей Максимович по своему обыкновению гостит у Константина Петровича Пятницкого на Николаевской, четыре.

— Вот как, – повторил Савинков. – Буду весьма признателен, если позволите взять газету с рецензией.

— Разумеется! – злорадно осклабился Горнфельд. – Этот номер ждал вас. Он дождался.

* * *

Светлый пятиэтажный дом с редкими эркерами располагался возле Невского проспекта.

Савинков наказал извозчику ждать и вошёл в парадное. Дом был хоть и господский, а малочинный, швейцара тут не сидело и даже признаки обустройства его гнезда отсутствовали.

«Откуда взяться, если тут селятся издатели, проезжие писатели и тому подобная публика», – с отвращением подумал Савинков и пожалел, что не остановился у магазина купить перчатки, ведь проезжал мимо.

Он поднялся по лестнице, близоруко приглядываясь к медным карточкам на дверях.

Константин Петрович

ПЯТНИЦКИЙ

Издатель

Савинков распрямился, оправил пиджак. Взял двумя пальцами ушки звонка и плавно, но энергично несколько раз прокрутил.

Изнутри зашумели весёлые голоса, мужской и женский. Как будто спорили дети, кому открывать, спеша наперегонки и не желая утруждать друг друга.