Книга Парень не промах, страница 123 – Юрий Гаврюченков

Дело было прибыльное. Чухонка-молочница хотела починить замок на сундуке, который ей приспичило запирать. Знать, нашлось что хранить, – она платила щедро. Замок от старости прикипел коррозией и встал камнем. Дело было простое, но муторное. Пока снял, пока разобрал, пока вычистил и шлифанул нулёвкой, смазал, собрал, проверил ключ, – солнце покатилось к закату.

Всё это время в доме крутилась молодая кругленькая бабёнка, бойкая на язык и смазливая. Русская, Машей звать – видать, соседка или подружка, кто этих баб разберёт? Когда хозяйка рассчиталась с мастером, девка тоже засобиралась.

— Пошли вместе? – предложила она, и Хейфец не стал возражать – вместе веселей.

Стоял ранний весенний вечер последнего рабочего дня шестидневки. Хейфец шагал как молодой, удивляясь себе и поглядывая на Машу, с которой полдня перекидывался шуточками.

Она явно ему благоволила.

Душа слесаря пела!

«Что, если её уговорить? – думал Исаак Давидович. – Шмара, как есть, шалашовка деревенская. Пару червонцев дам – и срастётся».

Все горести были позабыты. Впереди маячило настоящее приключение!

— Погуляем, Маша?

Невинный и вполне понятный рабоче-крестьянскому классу вопрос нашёл у спутницы уместный ответ:

— За деньги, Исаак Давыдович, иначе мне стеснительно.

«Стеснительно в средствах живётся», – правильно понял видавший виды слесарь и для приличия уточнил:

— Почём любовь?

— Тридцатка, – быстро ответила Маша, и это убедило его в чистоте её намерений – цена была чуть выше средней, но девка выглядела молодо, едва за двадцать.

Деньги у Хейфеца водились – Зелёный максал по мере реализации, а прямо сейчас в кошельке лежали заработанные у чухонки червонцы.

— Куда пойдём?

— Да в лесок, – стрельнула глазками Маша на Пундоловскую рощу.

— Сыро, – усомнился Хейфец.

— Наше дело молодое – я тебе отсосу, а потом стоя дам.

И слесарь согласился.

Они отошли в лес, но далеко углубиться в мокрые заросли Хейфецу помешал негромкий металлический щелчок.

Исаак Давидович обернулся. Позади стоял – совсем близко – Лабуткин и целился ему в голову из блестящего револьвера.

— Что, старый козёл, допрыгался?

Старый слесарь замер со спущенными штанами и потом, мелко переступая, развернулся.

Лабуткин некоторое время молча взирал на него сверху вниз, а на губах играла брезгливая усмешка.

— Отойди, Маша, – сказал он.

Хейфец всё понял. Он не испугался.

— Что смотришь как солдат на вошь? – напоследок огрызнулся слесарь. – Не нравлюсь?

— Краше в гроб кладут, – процедил высокомерно Лабуткин.

— Краше возле параши. Смотри, сам там не окажись, – продолжал ерепениться Хейфец.

Со стороны могло показаться, что он ещё на что-то надеется. Например, затянуть разговор, а потом бывший подельник раздумает его убивать. Они как-нибудь договорятся, помирятся и, может быть, даже покурят вместе. А тот неловкий факт, что застал подельника со спущенными штанами, можно обратить в шутку.

На секунду так показалось.

Лабуткин выстрелил ему в лоб.

Хейфец грузно повалился навзничь, даже не вякнув.

Маша стояла и смотрела, даже не моргнув.

Лабуткин сунул в карман револьвер. Подошёл, снимая с плеч лямки. Поставил короб на землю. Нагнулся, выдернул из пиджака убитого кошелёк, проверил насчёт часов, не нашёл. Выудил из другого кармана пачку папирос.