Книга Парень не промах, страница 55 – Юрий Гаврюченков

— Тогда вы просто уйдёте.

— Посмотрим, – решительно перебил Лабуткин. Теперь он глядел не на собеседников, а куда-то вдаль между ними, словно не хотел видеть людей и рассуждать о живых людях, представляя совсем иное. – Если бабка какая-нибудь окажется, свяжем её и рот заткнём. С детьми – то же. Ничего худого им не сделаем. Лишь бы не мешались. Да и с хозяевами – ты ведь правильно сказал, что всякое случается, – можно договориться, если вежливо: «Руки в гору, мордой в пол. Сейчас мы сделаем вашу жизнь чутка полегче».

Хейфец насупился.

— Во, я же говорил, – пустился спиливать заусенцы Зелёный. – Сашка умеет задачки решать. Он в этом Лобачевский.

Кроме него, никто в пивной не знал про Лобачевского, даже если учились в школе или в гимназии. Но и по погонялу легко догадаться – головастый был, в авторитете. Может, планы какие строил для крупных фармазонов и медвежатников. По повадкам мог быть как фраер, но не фраер – это точно, иначе Зелёный его бы в пример не привёл.

— Среди братвы слух пролетел, что Лобачевский погорел, – с сарказмом отпустил Хейфец – не для уточнения, а чтобы посмотреть, что и, главное, как ответит на это Зелёный.

Зелёный намёк понял и на его удочку не попался.

— Старая гвардия не верит нам, молодым, Саня, – сказал он с лёгкой грустью. В этом зале, если стоять спиной к стенке, взгляд невольно падал на образ Вождя, и он завладевал пролетарским сознанием. – А ведь ещё товарищ Ленин говорил, что в школе жизни молодое поколение рабочих и крестьян не столько воспитывают, сколько натаскивают обделывать дела надлежащим образом. А мы ведь молодое поколение, да, Сань?

— Ага, – скептически ответил уволенный с «Краснознаменца» пристрельщик, сын пристрельщика, и с заметной горечью на лице отхлебнул.

Хейфецу его выражение на лице понравилось.

— Ладно, – порешал он, чтобы время не было потрачено впустую, а в карты можно было играть дальше и не стесняться в средствах. – Сходим на дело, а дальше посмотрим.

Лидия Поппель умерла, не приходя в сознание. Последняя ниточка, тянущаяся к убийце, оборвалась.

Больше зацепок не было. Обходы блошиных рынков и расспросы скупщиков краденого, сотрудничающих с милицией, результата не дали.

Колодей сидел за столом, глядел в потолок сквозь табачный дым, думал. Ситуация усугублялась тем, что об убийствах доложили товарищу Кирову, и Сергей Миронович регулярно интересовался у начальника Управления Рабоче-Крестьянской милиции города Ленинграда товарища Жупахина ходом расследования. Жупахин теребил начальника уголовного розыска Красношеева, а тот на каждом совещании спрашивал с Колодея. Кривая вывозила к строгому выговору. Дело усугублялось тем, что товарищ Киров ничего не забывал, а шанс, что жертва пундоловского стрелка очнётся и даст описание внешности преступника, только что исчез.

Оставалась надежда на поиск патронной мастерской. Василий Панов глубоко погрузился в артельный быт и регулярно докладывал о новых и новых сомнительных шарашкиных конторах, требующих пристального внимания угро, но всё это не имело касательства к лесному стрелку.

Неужели это были подростки, которые наигрались в разбойников и теперь занялись учёбой? По оперативным данным, добытым Пановым, участковый провёл профилактические беседы с малолетними уголовниками, но ничего полезного для Первой бригады не выведал. Пацаны рассказывали про фраера с наганом, который недавно завёлся в округе и один раз сходил на дело со старшаками. Колодей этого ухаря даже знал – он работал под его началом. В деле розыска бандитов самым главным было не выйти на самих себя.