Книга Парень не промах, страница 57 – Юрий Гаврюченков

Пожелания переплётчика сбылись. В следующий раз он увидит оперуполномоченного Панова в марте 1942 года, когда запустевшие квартиры начнут обходить сотрудники органов внутренних дел, чтобы доставить в больницу тех, кого ещё можно было спасти.

Трёхэтажный дворец с колоннами, скруглённый на углу улицы 3-го Июля и проспекта 25-го Октября, живо напомнил Васе его прогулки с Виолеттой – он встречал её из института почти каждый день.

«Явился не запылился», – злобно думал он про Захара, которого был вынужден караулить вместо того, чтобы проводить время с Королевой Марго.

— Пальто я на толкучке у Андреевского рынка запулил, – молотил языком оперуполномоченный, чтобы скрасить дорогу с вожаком охтинской шпаны. – Барыги сразу набежали и забрали.

— Знаешь их?

— Вообще не волоку, кто такие, и они меня не знают. Тётке какой-то боданул, они там чуть не драку промеж собой устроили, суки склочные.

— Много поднял?

— Нормально поднял. Сразу не уступил, ясен перец, мы там погрызлись. Надо было ещё часы этого фраера продать. Они у тебя остались?

— Котлы давно ушли. Да мы вообще с делов ничего не носим, чтобы не палиться, – солидно заявил Захар и с важностью добавил: – Детство это – в краденом ходить.

«Продуманные, гниды, – пригорюнился опер Панов. – Надо вас всех приземлять». Они дошли до остановки 23-го трамвая и покатили на Охту. Трамвай был набит битком. Стемнело. На стекло упали капли. Вскоре оно покрылось длинными косыми штрихами. Потом потекли струи. Трамвай переехал через мост и затрясся мимо Крестов. Захотелось курить. Вася смотрел в окно и скрипел зубами.

Сошли, не доезжая кольца. Вася натянул на лоб кепку и поднял воротник своего полуперденчика. Виталик зашагал прочь от остановки.

— Десятого ждать не будем? – Вася думал, что они пересядут здесь и доедут до «Рюмочной» на Зиновьевской улице, однако у Захара были другие планы.

— А мы в другой шалман.

— Что там хорошего?

— Разговор есть, важный, – пробурчал Виталик.

— Какой?

— Вот наши соберутся, тогда и перетрём все вместе.

— На тему?

— С человеком хочу тебя познакомить.

— Что за человек?

— Узнаешь. Очень тобой интересуется.

— Легавый, что ли? – забеспокоился опер Панов.

Встреча с сотрудником уголовного розыска, который бы вмиг срисовал и, скорее всего, узнал бы Васю, а это заметили и поняли уголовники, стало бы неприятным сюрпризом, грозящим пустить псу под хвост всю разработку.

— Да не ссы, – засмеялся Виталик. – Он блатной. Я через него в общак максаю.

— Предупреждать надо, – сказал Вася.

— Вот я и предупредил.

— Чего ему от меня надо?

— Он тебе сам расскажет.

Виталик повёл по Пороховской улице. Отсюда до его дома на Панфиловой был один квартал, но они шли всё дальше и дальше, и стало понятно, что не к нему.

Из темноты зорким совиным глазом на Васю Панова глядел старый участковый: запомнил внешность, опознал попутчика, взял на заметку новый контакт. Участковый не прятался, но Вася его не видел.

С Большой Охты зашли на Исаковку, где Вася практически не ориентировался. Он подумал, что Захар ведёт его на Большеохтинское кладбище, чтобы там прибить и закопать, познакомив перед этим с блатным, которого Панов когда-то задерживал. Вася боялся этого с самого начала, но теперь страхи грозили воплотиться.

Это было совершенно новое, неизведанное чувство обречённости.