Книга Парень не промах, страница 95 – Юрий Гаврюченков

Захаров мотнул головой.

— Нет, страшно было. Мне и сейчас страшно. Перед тобой.

— А ведь так хорошо сидели, на дровах, – напомнил Панов.

Он хотел дать ему закурить, но понял, что момент профукан, и только вынул портсигар.

Вася забрал его из комнаты вещдоков для лучшего общения с гопниками, а потом забыл о нём.

— Хочешь курить? – спросил он.

— Давай, – сказал Виталик.

Вася со скрипом раскрыл незнакомый портсигар и предоставил небольшой запас «Братишки», который сам не успел скурить до допроса.

Они сунули по мундштуку в зубы. Вася пошарил в кармане коробок, но Захар мигом выудил пару спичек.

— Угощайся, мент.

Чиркнул о подмётку, прикурили.

— Ты действительно в переплётном цехе работал?

— Нет. Для отвода глаз тебя завёл. Чтобы блатные поверили.

— Жаль, – сказал Захар и длинно затянулся. – Я бы хотел работать у тебя. В подвале. Среди бумаги и клея. Мне так там понравилось!

Вася почему-то вспомнил о Королеве Марго и захотел убежать отсюда.

— Жил бы, – сказал Вася, затягиваясь папиросой. – Семью бы завёл.

В комнатке царила тишина.

— Захар, давай, – взмолился опер Панов. – Кто был со Старолинским в сламе? Скажи, и ты тотчас же уйдёшь отсюда домой, и к тебе не будет больше никаких претензий. Выложи на протокол, следователь тебе поверит. Я обещаю. Смягчишь приговор и получишь условный!

Захаров горько усмехнулся и плюнул на пол длинной горючей, тягучей струёй.

Оперуполномоченный Панов молчал, знал, что в коридоре поджидают его результата следователь прокуратуры и хозяин кабинета Соболев.

Почти не дыша, твёрдый как гранит, подследственный выпрямился.

Панов такое уже видал.

— Не успел я в армию убраться, – проронил Виталик, и атмосфера в комнате переменилась. – Мне перед арестом повестка пришла.

— Значит, не судьба, – сказал опер Панов. – Будешь сидеть в тюрьме. Если бы не косорезил, бегал бы в армии. Ты на месяц раньше не мог родиться, или подождать с гопничеством малость?

— Предатель, – процедил сквозь зубы Захар.

— А ты думал, поговорка «Сегодня кент, а завтра мент» на пустом месте выросла?

— Сука ты. Легавый.

Виталий Захаров отвернулся и приугрюмился. Говорить с ним стало не о чем. Опер Соболев вошёл и молча наблюдал за ними.

Вася покинул помещение.

* * *

После работы Вася не поехал домой. И к Виолетте не пошёл. Когда заводчане потянулись по норам, Вася сел на трамвай и отправился на Правый берег. С пересадкой он добрался до Зиновьевской улицы, заскочил в рюмочную и нашёл там контингент, который завернул со смены опрокинуть стопарик сердитого, прежде чем предстать пред очи дражайшей супруги, тёщи и сопляков-троечников. За стойкой ворочался толстый буфетчик в белой рубашке и чёрном фартуке. В клетках скакали канарейка и щегол. Слоями висел синий дым. Мерно гудели работяги.

Оперуполномоченный Панов давно их не видел и очень им обрадовался. Сейчас он желал побыть в уютной прокуренной атмосфере и выпить. В брючном кармане грелся маузер, а в пиджаке – удостоверение. Без них, по настоянию Колодея, Панов теперь не ходил.

С порога он узрел знакомую личность. Личность скучала за столиком в притягательном одиночестве.

«Не арестовали? – удивился Вася. – Какая удача».

Он заказал рюмку водки и две кружки пива. Усатый буфетчик отсчитал сдачу. Вася взял посуду и принёс к столу.