Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 48 – Василий Загорский

Он снова навис над Амининым, но теперь вел себя умнее и целился не в лицо, а в живот. Феликс Васильевич поджал ноги и, распрямив, как пружину, ударил ими врага. Пес отлетел в сторону и упал набок, но тут же вскочил и, рыча, забежал с другой стороны.

Краем глаза надворный советник увидел, что второй пес ухватил-таки ловкого горностая за бок и свирепо треплет его, не давая вырваться и бежать.

Как нарочно, людей вокруг не было и помощи ждать было неоткуда. Надворный советник слепо шарил по снегу рукой, надеясь схватить палку, камень, острый кусок льда – хоть что-нибудь, пригодное для защиты, но все было тщетно. В последний миг он увидел, как в глазах у пса задымилась чернота – и тот, оскалив клыки, бросился на него.

«Вот дьявол, шубу жалко», – еще успел подумать Феликс Васильевич, выставляя перед собой руки…

Но ужасные зубы так и не сомкнулись на горле Аминина. Пес вдруг застыл как вкопанный, перестал рычать и даже заскулил. Потом лег на живот и так, лежа, стал отползать в сторону. Аминин с удивлением взглянул вверх. Над ним, ослепительно улыбаясь, стояла Идалия Григорьевна Полетика.

— Добрый день, господин надворный советник. – Голос ее звучал серебряным колокольчиком. – Какой приятный сюрприз. Признаться, я не ждала вас сегодня с визитом…

Спустя десять минут Феликс Васильевич и Полетика уже сидели в будуаре и пили душистый чай из белых фарфоровых чашек, которые на серебряном подносе принесла сама Идалия Григорьевна. Надворный советник заметил, что она в перчатках. Перехватив его взгляд, хозяйка дома очаровательно улыбнулась: она случайно обожгла руки и доктор велел беречь их.

— Впрочем, все это не важно, – сказала она. – Гораздо интереснее, что привело вас в мой дом?

Аминин улыбнулся не менее очаровательно и отвечал, что желал бы кое-что узнать у госпожи Полетики относительно убийства в доме австрийского посла.

— Но прежде скажите, откуда вы знаете, кто я такой?

Идалия Григорьевна засмеялась. Ах, Боже мой, это же секрет Полишинеля! Последние пару дней в свете только и разговоров, что о загадочном надворном советнике из Москвы. Говорят, им заинтересовалась даже государыня императрица.

— Что же во мне такого загадочного? – холодновато осведомился Аминин.

Ну, как же! О нем ведь ничего не известно, кроме звания и фамилии. Кто он, зачем приехал в Санкт-Петербург, почему занимается расследованием – только об этом и судачат столичные кумушки разных сословий. Слухов множество, распространяются они с нечеловеческой скоростью. Говорят даже, что надворный советник – это камуфляж, а на самом деле он европейский принц, путешествующий инкогнито. Может быть, это действительно так?

И Полетика, чуть склонив голову, посмотрела на него испытующим взором.

— Сударыня, вынужден вас разочаровать, – развел руками надворный советник. – Никакой я не принц, но лишь простой судейский чиновник, приехавший в столицу по казенным делам.

— Вот как, – усмехнулась Полетика, – это любопытно. Но если вы не из Петербурга, почему же взялись расследовать смерть несчастной Анны Тимофеевны?

Аминин вежливо улыбнулся: вопрос попал не в бровь, а в глаз. Он мог бы, конечно, не отвечать, но он ждет откровенности от Идалии Григорьевны, а значит, сам должен быть откровенным. Дело в том, что Измалкова – его дальняя родственница, так что в расследовании есть у него и личный интерес. Впрочем, это не так важно. Гораздо важнее уточнить некоторые его соображения по делу. Именно поэтому он и явился к госпоже Полетике в дом, где его встретили, надо признать, довольно сурово.