Книга Ворон и Лис, страница 11 – Кирилл Капица

— На девяносто девять и девять десятых процента.

— Вы сделали генетическую экспертизу?

— Да, Зина, извините, что без вашего ведома. Ваш отец нанял меня для этого, – рассказал Антон.

— Ну тогда верю. Жаль, так и не увидела отца. И что, я могу здесь жить?

— Да, только вы должны доказать, что вы дочь профессора, мы не смогли найти заключение генетической экспертизы, по всей видимости, профессор бумагу кому-то отдал, – объяснил Егор.

— Получить новую – не проблема, – сказал Антон, – я сам её заказывал. Завтра же займусь.

— Спасибо. Но вы же частный сыщик и вам, наверное, надо платить?

— Не надо, Зина, профессор уже заплатил.

— Спасибо.

— Да пока не за что. Всегда к вашим услугам.

— Я думаю, вы уже можете тут жить. Всё-таки вы дочь, а не какая-нибудь дальняя родственница. Вот ключи, – Егор протянул Зине связку.

Антон довез Егора до его дома.

— Ты мне сообщи, когда будет готово заключение судмедэксперта, – попросил Лисицин.

— Обязательно, Антон, – сказал Егор, открывая дверцу машины. – Ты первый узнаешь. Раньше начальства. Зайдешь на чай?

— Да нет, поздновато уже. Поеду домой. Да и кофеём уже обпился.

— Ну пока.

— Пока.

Они пожали друг другу руки. Егор вышел из машины и двинулся в сторону дома.

Через три минуты Егор зашел, не разуваясь, на кухню и подошел к холодильнику. Он решительно достал оттуда бутылку водки. Она стояла там как верный, но беспощадный товарищ, готовый принять его в свои объятия в любой момент отчаяния. Егор взял её, ощутив знакомую тяжесть, и, не раздумывая, налил в стакан грамм сто пятьдесят. Алкоголь должен был стать трамплином или нет, скорее мостом через пропасть, которую он собирался перепрыгнуть. Он взял стакан в левую руку, чувствуя, как ледяное стекло обжигает кожу. Затем его взгляд, тяжелый и потухший, отягощенный бессонной ночью и тяжелым, долгим днем, упал на стену. Там, на фоне выцветших обоев, висела фотография Люси в синей ажурной рамке. Он видел её так часто в этих стенах, в этом доме, что её образ стал частью самого пространства, его незримой, но осязаемой душой. Люся на фото нежно смотрела на него и улыбалась. Её глаза, такие искристые и живые, смотрели весело и задорно, а волосы были слегка растрепаны ветром, и она щурилась от солнечного света, словно дразня его.

— Люсенька, я соскучился, – тихо сказал ей Егор, – пора всё это заканчивать!

И тут произошло нечто неожиданное, меняющее всю механику его движения. Вместо того чтобы поднести стакан к губам, Егор качнулся к раковине. Одной рукой он держал стакан, другой – бутылку. Он решительно вылил в раковину водку из стакана. Прозрачная жидкость провалилась в сток, унося с собой обещания забвения и временного облегчения. Затем, не останавливаясь, не давая себе шанса передумать, он поднял бутылку. Горлышко, обернутое в прозрачную запаянную пластмассу, не могло скрыть своего содержимого, но теперь оно было лишено власти над ним. Он опрокинул бутылку. Тонкая струя водки потекла вниз, прерывисто булькая, пока последняя капля не покинула стекло. Потом Егор выкинул пустую тару в мусорное ведро. Глухой, завершающий стук бутылки о накопившийся мусор прозвучал как победный гонг.

Он стоял посреди кухни. Руки были пустыми, но он чувствовал странную легкость. Он сделал первый шаг к себе. Ещё не зная, что будет дальше, он инстинктивно потянулся к крану, чтобы смыть с рук запах спирта. Вода хлынула, чистая и холодная, смывая не только остатки алкоголя, но и пелену отчаяния, которая держала его в плену.