Книга Любовь и ярость, страница 78 – Мартин Сутер

— А что поделывает твоё искусство? По-прежнему пишешь по три красавицы зараз? – Он не дал Ною времени на ответ. – Или тебе это больше не нужно? Как я слышал, ты её себе вернул. Но не совсем. Она теперь немножко принадлежит и мне. В рабочее время, по крайней мере.

Ной не ответил на это ничем, кроме взгляда, исполненного ненависти.

— Мне надо бежать, а то пульс замедлится. Пока-пока.

Цаугг побежал вперёд и вскоре скрылся из виду.

Вечером после работы Камилла спросила:

— Куда это ты сегодня уходил в такую рань?

— Искал вдохновения у осеннего тумана.

Теперь Камилла уже знала время обходов Штоккера. Они хотя и различались, но даже эти различия были всегда одинаковы.

Был четверг, в этот день он уходил в четырнадцать часов десять минут. В четырнадцать часов пятнадцать минут она уже была внизу, в архиве на букву К – у «Консиагоны». Извлекла две папки, положила их на стол для посетителей и бесцельно их листала.

Через четверть часа она наткнулась среди выписок со счетов швейцарского банка, сплошь какие-то мелкие транзакции, на одну с большой суммой. Этот счёт попал туда, должно быть, по ошибке, потому что в «шапке» счёта значился Пертширский банк (Кайманы).

Небольшой по сравнению с другими перевод Британским авиалиниям, снабжённый примечанием от руки: «2 × Цюрих – Международный аэропорт Оуэна Робертса».

Камилла погуглила это название. Оказалось, аэропорт на Большом Каймане.

Она вынула листок из подшивки и отсканировала смартфоном.

— Что вы здесь делаете? – послышался голос Штоккера.

Камилла вздрогнула.

Штоккер подошёл к ней и увидел на столе обе папки и лежащую выписку со счёта банка на Кайманах.

И потом случилось нечто странное. Вместо того чтобы грубо сделать ей замечание, он дружелюбно сказал:

— Тогда уж перейдём на «ты». Когда люди делятся тайнами, они на «ты». Меня зовут Курт.

— А я Камилла.

— Я знаю. И ты хочешь знать нечто такое, что могу тебе поведать только я.

— И что именно?

— Тайну «Консиагоны».

С намёком на улыбку он ждал её реакции.

А реакция несколько запаздывала.

— Что-то мне не верится, что ты мне её выдашь.

— Почему не верится?

— Потому что ты в этой фирме с самого начала. За такой срок становишься лояльным.

Впервые за всё время Штоккер показал в улыбке свои зубы. Они были у него плохие.

— Со следующего месяца я здесь больше не работаю.

— Это почему?

— Потому что он меня вышвырнул. После такого перестаёшь быть лояльным.

— Петэ?

— Петэ.

Только теперь, когда её сердцебиение немного успокоилось, Камилла заметила, каким сильным оно было.

— И ты теперь готов выдать мне тайну «Консиагоны»?

Он помедлил лишь самую малость.

— «Консиагона» – это… Фирма по отмыванию денег.

Больше всего Камиллу ошарашила не сама по себе информация. А то, что он её выдал.

— На неё списывают дорогостоящие консультации, которые на самом деле не имели места, и как только фиктивный счёт оплачивается чёрными деньгами и взнос поступает на счёт «Консиагоны», он становится белым. Деньги потом через несколько операций возвращаются назад к псевдоклиентам, а б́ольшая их часть остаётся в «Консиагоне» как гонорар за консультации. И с ними уже можно делать что хочешь.

— И ты можешь это доказать?

— Без проблем. Я не напрасно сижу тут внизу, в архиве половину своей жизни. Но доказательство может последовать только при одном условии.