Книга Даун Крик. Близнецы, страница 123 – Эжен Марсэль

— Что значит ты потерял память при некорректном перерождении? Почему так вышло?

— Хотел бы я сказать, что во всём виноват твой отец, – скривился я, – но не буду. Будешь смеяться, но Чистильщику не хватило смелости перерезать себе горло в нужный момент для перерождения в своём потомке, как положено. – В то, что сосудом должно быть непременно дитя насилия, я решил Джека не посвящать.

— Но когда на порог больничной палаты заявился твой отец, Чистильщику пришлось экстренно перерождаться. Почему, спросишь при случае у А́вы. Однако сосуд не являлся прямым потомком Тома, а его, хм, технически внуком. Поэтому реинкарнация произошла некорректно, и я забыл о том, кто я. Ещё вопросы?

— Почему жители Даун Крика считали вас разными людьми? Как они могли вас видеть вместе, если вы одно существо?

— В этой жизни, помимо выносливости и физической силы, у меня появились ещё некоторые способности. Например, сила иллюзии и проекции.

— А есть разница? – удивился Джек.

— Да, с помощью проекции я мог создавать виртуальный двойник, свой или А́вы. Довольно хорошего качества, надо сказать, не полупрозрачный, как в фильмах, – фыркнул я презрительно. – Если человек смотрел издалека или хотя бы из соседнего двора, то ему казалось, что он видит двоих детей. Поэтому многие в городе считали, что мы вдвоём играем под дубом или катаемся на велосипеде, а впоследствии, на байке. Кстати, именно при помощи проекции мы с А́вой общались наедине. Не очень-то удобно, знаешь ли, разговаривать внутри черепушки. Нужен зрительный контакт, чтобы видеть эмоции, а не только чувствовать.

— Хорошо, а иллюзия для чего?

— Чаще всего при встречах с людьми мне было лень трансформироваться. Я могу это делать быстро, но испытываю сильную, хоть и краткую боль. Гораздо проще навесить на лицо иллюзию и внушить собеседнику, что он встретил не А́ву, а её брата. Обычно через некоторое время память о таких встречах тускнела или исчезала вовсе.

— Так вот почему жители Даун Крика вспоминали о тебе исключительно при прямом вопросе! – воскликнул Смит. – То-то мне показалось их поведение странным.

Я кивнул и сказал:

— Всё, время вышло. Мне пора. Помни, ты обещал мне. У нас сделка.

— Подожди, – закричал детектив, – ты так и не объяснил, зачем отделял гениталии жертв и вырезал знак на телах? Зачем наносил удары ножом, если уже перерезал горло?

— Я этого не делал, – ответил я и запустил процесс. – Прощай, Джек Смит, ты хороший парень. Береги А́ву и малыша.

Последнее, что я увидел в своей жизни – бешеные глаза чернокожего копа, ворвавшегося в допросную.

* * *

А́дам медленно исчезал. Только в этот раз трансформация выглядела так, словно его тело служило оболочкой для А́вы и теперь постепенно истончалось, пока не испарилось без следа. Если он правильно всё рассчитал, то после смерти А́вы они больше не переродятся. Душа первого убийцы наконец упокоится с миром и даже, возможно, воссоединится с душами всех своих любимых. Удивительно, но я испытывал в этот миг чувство благодарности к А́даму за то, что отныне в моём сердце поселится мир. И пусть я пока не узнал всех подробностей о Чистильщике, Томе Сла́ере, будущее рисовалось мне прекрасным и спокойным. С А́вой и её малышом.

За дверью послышался шум, и в допросную ворвался детектив Бе́ркли, чем застал меня врасплох.