Книга Тени над Невой, страница 23 – Янина Корбут

— А как же столица?

— Не поверите, в столице за психиатрию взялись позже, чем в провинциальных Москве и Нижнем. То не хватало денег, то строительство тормозила Русско-японская война. Так что в этом плане мы даже опережаем их врачей.

Постепенно завязалась интересная дискуссия, и Лавр всё-таки решился открыть доктору свою беду. Рассказал, что под влиянием алкогольных паров зачастую видит всякое…

Обычно при таких словах врачи начинали усмехаться в усы, но Жемочкин слушал серьёзно. Тщательно вымыв руки, он с позволения Лавра ощупал его голову, что-то замерил, простучал молоточком колени. Даже нажимал на определённые точки на шее и под ключицами: Лавру делалось то щекотно, то больно.

— Приступы, говорите? И после них вы пророчите?

— Не то чтобы, – Лавр уже пожалел, что разоткровенничался. Сейчас доктор решит, что его жена наняла психа. – Как будто вижу больше, чем остальные… И всегда, когда выпью хоть немного алкоголя. Я уже и не пью вовсе. Боюсь.

— Случай очень интересный. Узнайте у вашей матушки, не было ли у вас в роду эпилепсии. Иногда такие приступы могут быть связаны с этим коварным заболеванием. Или…

— Или?

— А вдруг и правда магическая сила? – одними губами прошептал Жемочкин, косясь на дверь, словно их могли подслушивать. – Помню, вы сказали, что у вас её нет, но она может пробудиться не сразу. Это может быть предвестник… Сначала нужно исключить вероятность нервных расстройств. Ну если я больше пока ничем помочь не могу, то мне пора на осмотр.

Лавр покидал кабинет Жемочкина в глубокой задумчивости. Его жизнь последнее время всё больше напоминала бульварный роман: тайны, ведьмарки, магия, семейные трагедии и похищения. Когда там уже счастливый финал?

Дома витали такие ароматы, что все проблемы мгновенно испарились из головы. Зато о себе напомнил желудок. Роскошно отобедав Дуняшиной ботвиньей с тонким нежно-острым вкусом, с горчинкой да на хлебном квасу, и телячьими щёчками в сливочном соусе, Лавр поспешил в гардеробную. Там он сменил рубашку и надел на себя удлинённый сюртук отца с бархатным высоким воротником. Делал так всякий раз, когда хотел остаться неузнанным. В нём было жарковато и тесно, ведь Лавр был выше и шире в плечах, но сыщицкое рвение часто заставляло его прибегать к маскировкам даже в знойные дни. Образ дополняла отцовская же лёгкая шляпа, которую надо было нахлобучить поглубже.

Дуняша с Сонечкой каждый раз, видя Лавра в маскировочном сюртуке, притворялись, что не узнают его, и картинно ахали и пугались.

«Пошёл на операцию», – шептали они друг другу, глядя вслед молодому хозяину.

Наблюдая за цветочной лавкой, Лавр чуть не столкнулся с сыном Невы Леонтьевны, Алексахеном. Тот зашёл внутрь и пробыл в лавке не более десяти минут. Вышел грустный с букетом гвоздик, которые держал под мышкой, словно банный веник. Какое-то время он ещё стоял возле витрины, заворожённо наблюдая за работой Алвианы, за её руками, которые знали, как обращаться с растениями. Нежно, бережно, словно они были ей близки, как родные. Потом Алексахен побрёл в сторону площади.

Дальше наблюдение Лавру пришлось вести уже с другого ракурса, чтобы ненароком не попасться на глаза неожиданно появившемуся возле лавки гатчинскому сыщику Заболоцкому. Тот тоже подозрительно долго топтался у дверей, не решаясь войти.