Книга Тени над Невой, страница 87 – Янина Корбут

— К революционной деятельности нужно быть готовым. И время, и силы иметь. Здоровье, в конце концов, а у меня с лёгкими проблема. На это мне Петрухин, правда, возразил, что у него, дескать, хромота с детства… Хотя разве хромота сравнится с лёгкими? Вот вы сами послушайте, как я кашляю!

Папардин прокашлялся, потом рассеянно выглянул в окно, схватился за голову и снова завопил про опоздание. При этом он метался по комнате, хватая какие-то вещи и пытаясь попеременно натянуть на себя то кальсоны, то пёструю, цыганского вида шаль, очевидно, кем-то забытую накануне.

— Тут остались хоть какие-то вещи Летаева? – скорее для проформы спросил Лисицын, но Папардин неожиданно указал ему на шкаф в стене.

— Я всё ненужное сгрёб на нижнюю полку, выбросить пока рука не поднялась. Нужное, вы уж не обессудьте, студенты растащили. Мы тут народ бедный, простой. Каждый взял что мог. Да и по правде брать там… Я вот ложку себе утащил. Хорошая ложка, почти новая. И носки те себе забрал, шерстяные, с плотной пяткой. А там только бумаги какие-то. Можете забирать, если надо. Ну я побежал, а вы дверь захлопните потом.

Всё, что сгрёб Папардин, больше напоминало бумажный хлам. Лавр стал копаться в полке, и в воздухе возник запах пыли и старья. Здесь были статьи и вырезки из газет о политических теориях. Конспекты, записки, билеты. Тонкие книжечки. Лавр перетряс их, пролистал каждую страницу. Взгляд его скользил по незнакомым именам и событиям. В самом углу ящика, под горой газет, он наткнулся на тетрадь с потрёпанными краями. Лавр осторожно вытащил её и уставился на затёртые бурые пятна на обложке. Вино? Открыв тетрадь, он принялся читать. С каждой строчкой выражение его лица становилось всё более хмурым. Строки были написаны мелким почерком, там были точные даты и описания встреч, разговоров, планов членов кружка «Студенческая доля».

Засунув тетрадь в свой портфельчик, Лавр задумался. Эта неожиданная находка могла стать ключом к разгадке. Неужели Летаев был предателем? Инструментом в руках тех, кто стремился подавить идеи свободы и равенства. И опять Лавра кольнула эта чужая, непривычная мысль. Мысль о том, что борьба за идеалы может обернуться тёмной, неприглядной стороной. И предательство чаще оказывается ближе, чем кажется…

В этот раз долго ждать не пришлось: Ситайлов открыл почти сразу. Этот щуплый, но с гордой выправкой мужчина встретил его просто и открыто, сделал знак следовать за ним в глубину дома. Сейчас в нём царила тишина. Было похоже, что они здесь одни.

— Вы же уже приходили? Мне экономка говорила, что пару дней назад меня спрашивал молодой господин Лисицын.

— Да, не буду ходить вокруг да около. Я приходил и спрашивал про ваш дормез. Хотел предложить вам свои услуги по розыску экипажа.

И Лавр кратко и с достоинством поведал о своей сыскной деятельности, сообщил, что берётся за любые дела, потому что нуждается в деньгах. И что он поймёт, если барон откажет, только надеется, что всё это останется между ними.

— Спасибо за честность. Что же… Я и правда готов вас нанять. От полиции толку никакого, а этот дормез мне нужен. Для продажи.

— Продажи?

— Не знаю, в курсе ли вы моей ситуации, но это, в общем-то, секрет Полишинеля. Все знают.

— Расскажите. Это может быть важно для дела.