Книга Иллюзия падения, страница 121 – Лия Аструм

— Что здесь происходит?

В кабинете загорается свет. Отец стоит в дверном проеме. Его силуэт нечеткий, размазанный по контуру из-за привыкшего к темноте зрения.

— Твоя ебливая сука сегодня очень неубедительно решила сказать “нет”, – мгновенно ориентируется Реми, при этом скалясь как полнейший психопат.

Осколочный взгляд отца режет по брату и переходит на Розали. Замирает, оценивая ущерб в виде зареванного лица и пятен крови, и мгновенно загорается праведным гневом. Сенатор пересекает кабинет и со всего размаху бьет Реймонда кулаком в лицо. Брат падает на стол, сметая руками бумаги, футляр с ручкой и мою бутылку вискаря.

— Тварь! – рявкает отец. – Как ты посмел?! Как ты посмел, я тебя спрашиваю?!

Срабатывает рефлекторное желание встать между ними, как в детстве, но что-то останавливает. Может, то, что брат больше не похож на подростка, которого хочется прикрыть спиной.

Реймонд неторопливо поднимается, вытирает окровавленный рот и плавит губы в ожесточенной улыбке.

— Прямо сейчас, не сходя с этого места, я могу убить тебя одиннадцатью разными способами. Если ты снова поднимешь на меня руку, я начну с шестого – удар в горло. Через две секунды ты начнешь задыхаться, истекать слюной и корчиться от боли. Через одну минуту ты потеряешь сознание, а через пять – умрешь. Так что, есть желание рискнуть вновь?

Наблюдаю за этим до усрачки жутким зрелищем и безумно скучаю по первой версии братишки, которая словно по расписанию гоняла меня в полицейский участок.

— Групповых изнасилований в душевой захотелось? Я организую, не вопрос, – злобно цедит отец. – Но нужно ли? Тебя, паршивца, ничто не исправит. Даже тюрьма. Жалею, что ты не подох в плену.

Брат был в плену? От этой информации у меня тревожно взлетает пульс.

— Наши желания впервые совпали, отец, – лицо Рема идет рябью. Скулы напрягаются, на лбу зверски колотится вена.

— О “Дельте” можешь забыть, – безжалостно выстегивает сенатор. – Я сделаю все, чтобы тебя оттуда выгнали с позором. А потом я отправлю тебя в дыру, самую забытую, какую только смогу найти на карте. Будешь до конца своих дней охранять ледники. Подохнешь в одиночество. Никому не нужный, без славы, без памяти.

Реймонд задумчиво проводит языком по верхней губе и невесело цокает.

— Отличная фантазия, папа. Только я не понимаю, чем ты недоволен. Я благородно приподнял твои дряблые веки и показал, какая твоя жена шлюха. К тому же ты всегда учил брать пример с Эвана, я и взял. Ой, – округлив глаза, брат наигранно прикрывает рот рукой. – Неужели не знал? Они же трахались за твоей спиной десять лет назад. Я, так сказать, донашиваю за старшим.

Тишина настолько апогейная, будто мое желание сбылось и во всем мире выключили звук. Отец непонимающе хмурится, не верит Рему или собственному слуху. Но проходит мгновение, и его глаза неестественно расширяются. Брови взлетают вверх, уголки губ нервно подпрыгивают.

— Эван? – поворачивается ко мне с лицом, ожидающим бурного опровержения.

Но опровержения не будет. Брат прав. Давно нужно было сознаться.

— Да.

Сенатор судорожно тянет узел галстука, мотая головой из стороны в сторону.

— Чарльз… – из угла доносится писк мачехи, но отец не обращает внимания.

Он швыряет галстук на пол и, расстегнув пару пуговиц на рубашке, трет шею, словно ему сложно дышать.