Книга Иллюзия падения, страница 171 – Лия Аструм

Смотрю на нее и не нахожу слов. Не могу поверить, что с этим жалким, ехидным существом я в обнимку спала в одной кровати. Делила косметику, одежду. Даже первую сигарету мы скурили вместе. Ревела у нее на груди после ссоры с Саймоном, а затем передержала краску на ее волосах и спалила ей несколько прядей. Потрясение неподъемное, рассеивающее гнев.

— В этом и состоит разница между нами, Руб. В отличие от тебя, я никогда не смирюсь с этой участью. Никогда!

Глаза Найт полны скепсиса.

— Продолжай и дальше обманывать себя, Ариэль, и верь, что твои шлюшьи трусы чище, чем у других. Знаешь, – Найт обводит меня придирчивым взглядом, – я долгое время умирала от зависти к тебе, а сейчас вижу, что ничего особенного в тебе и нет.

— Неправда, – спокойно оспариваю я и даже улыбаюсь, приводя Руб в замешательство. – Ты завидуешь и сейчас. Но я не осуждаю. Потому что тоже завидую. Себе из прошлого, – подвожу емкую черту под нашим бесполезным диалогом и покидаю комнату, испытывая позорное чувство жалости. К ней, к себе, к нашей дружбе, в которой, оказывается, не было и унции искренности.

Руб в чём-то права. Я ведь могла не выходить замуж за Зена, могла закончить университет, получить хорошую работу и забрать Лив. Но тогда я не могла оставить сестру в приюте. Я заплатила гордостью за счастье Лив, но только по незнанию. Зен меня обманул. Первый год нашего знакомства он был внимательным и заботливым, да, у него были «загоны» с подчинением, но настоящая сущность вылезла позже, когда мы обе оказались в его полной власти. В двадцать я считала себя героем. Сейчас же – непроходимой дурой. Из детского дома выбраться проще, чем из цепких лап моего мужа.

В шатре кураж в самом разгаре. Музыка разрывает колонки, а неутомимая молодежь – танцпол. Рыскаю глазами по толпе в поиске Зенона.

— Пора, – Лай вырастает слева, ловит мой встревоженный взгляд и всё понимает. – Он отошел поговорить с Миллером. Нужно уходить сейчас. Жду вас на причале.

Поспешно протискиваюсь между разгоряченными телами. В самой гуще танцевальной вакханалии нахожу Ливи и, взяв ее за руку, настойчиво прошу пойти со мной. Сестра хмурится, но слушается. Машет друзьям, что скоро вернется, и вслед за мной выскальзывает из шатра.

Добираемся до пирса. Лай отдает мне рюкзак с паспортами, одеждой и наличкой, просит избавиться от телефонов, часов и всех украшений. Помогает нам подняться на небольшой белый катер с символичным названием Freedom и, забравшись сам, занимает место у руля.

Раздается рев мотора, судно приходит в движение. Разрастающаяся дистанция работает лучше любых седативных. С каждым преодоленным футом мне становится спокойнее, легче, радостнее, черт возьми. Горжусь, что решилась. Горжусь, что смогла, не спасовала. Крепко прижимаю к себе рюкзак и вглядываюсь в расплывчатый горизонт.

— Ариэль, скажи, что происходит! – Лив взволнованно сжимает пальцами металлические поручни и глубоко дышит. Ее всегда укачивает на волнах.

— Сейчас мы переплывем реку и высадимся в Хобокене, на такси доберемся до автовокзала и пересечем границу штата. Доедем до Питтсбурга, и завтра утром вылетим в Испанию, – заученным текстом выдаю информацию, с каждым словом все больше шокируя Лив.

— Зачем мы это делаем? А как же Зен?!

Зен пусть утонет в Гудзоне. Вместе с кольцом. Стаскиваю его с пальца и показательно швыряю в реку, отправляя на илистое дно все свои годы терзаний. Неотрывно любуюсь сине-зеленой толщей, поглотившей ободок, и вдыхаю полной грудью, больше не ощущая на шее тугой удавки.