Книга Иллюзия падения, страница 177 – Лия Аструм

Живот сводит болью, действие спазмолитика, принятого несколько часов назад, угасает. Мне чертовски нехорошо.

— Слезы? – притворно удивляется муж. – Ну-ну, дорогая, я жду совсем не этого. Лаи рассказывал, как ты стонала под ним. Постарайся повторить.

Мансури расстегивает ширинку. Небрежно шлепает членом по моей ягодице и подносит два сомкнутых пальца к моим губам.

— Оближи.

Закрываю глаза и стискиваю челюсти. Не подчинюсь. Это против моей природы, против принципов. Но у измученной опытами крысы не может быть принципов. Лишь два пути – выполнить или умереть.

А если есть третий? Перегрызть прутья клетки стальными зубами. С ними невозможно родиться, но их можно заточить. И первое, что необходимо сделать, – снять костюм жертвы.

Мне впервые хочется убить Зенона Фелдмана. Не в психованной истерике, а по-настоящему, хладнокровно. Увидеть, как стекленеют его бесцветные глаза. Как каменеет тело и сереет кожа. Как разглаживается ухмылка на тонких губах.

Подогреваю собственную отвагу, во всех красках представляя, как отрезаю мерзкий детородный орган Лаи и запихиваю его в глотку Фелдману. Заклеиваю ему рот скотчем, зажимаю нос и держу до последнего удара бездушной мышцы. Ухватившись разумом за эту мысль, распахиваю веки и встречаюсь с насмешливым взглядом мужа. Обливаю его презрением и вкладываю в обещание все скопившееся внутри отвращение.

— Твои жена и сын погибли из-за тебя. Они умирали в страшных муках. Ты будешь умирать также. А я буду смотреть и наслаждаться каждой секундой.

Улыбка с лица Зенона исчезает. Серые глаза загораются мстительным блеском и циничным расчетом. А голос, озвучивающий приказ, обращает несущуюся по сосудам кровь в колкий лед.

— Заставь ее кричать.

Настоящее время. Нью-Йорк

Ариэль

Прикрыв веки, подставляю лицо лучам августовского солнца. Кожа нагревается, плавится под жарким потоком энергии. По губам проскальзывают короткие порывы ветра. Холодят, как и взгляд ублюдка, который непрерывно отслеживает каждое мое движение, считывает каждый вдох.

Лаи стоит в десятках футов от меня, а по ощущениям – словно в дюйме. Не сводит с меня своих темных, внимательных глаз, в которых нет ни капли раскаяния. Но есть скрытая настороженность. Вероятно, опасается, что я прямо сейчас скинусь с шестьдесят пятого этажа Rockefeller Plaza и расстрою его хозяина.

Щеки вспыхивают, во рту скапливается горькая слюна от воспоминаний, непрошено атакующих мой мозг. Не шлепки или удары. Вместо них – тяжесть, которая вдавливала меня в стол, и резкий запах пота чужого тела. Ощущение не боли в первую очередь, а леденящего ужаса от полного исчезновения границ. Собственный крик, застрявший внутри, и взгляд, прикованный к маленькой трещине в дереве.

Стискиваю пальцами металлический поручень. Обладай я сверхсилой, я бы выдернула его с корнем и раскроила Мансури череп. За осквернение моего тела, моей сути. Картинка, где его мозги любовно разбросаны по граниту террасы, вызывает скоротечную эйфорию. Жаль, это желание нельзя воплотить в реальность магией мысли.

Морщусь, укладывая руку на низ живота. Со дня неудачного побега прошло уже три недели. И все три недели Зен не оставляет меня в покое. Приходит каждую ночь. Садистски мстит, не реагируя на мои жалобы о тянущих болях. Я уже и не понимаю, что это: последствия грубой силы или сбой в организме из-за новых противозачаточных?