Книга Иллюзия падения, страница 184 – Лия Аструм

Мне словно молотком по лицу заряжают, а затем поочередно, с тонкой изощренностью палача, ломают каждую кость. Потому что боль именно такая. Неумная, нестерпимая, сокрушительная. До потери сознания и судорог в мышцах.

Рядом с Лейквудом, держа его под руку, плывет Кайли Моррис. Супермодель, один из «ангелов» Victoria's Secret. Эффектная, блядски красивая, с длинными светлыми волосами и в обтягивающем ультрамариновом платье. Она настолько безупречна, что даже Кристофер Харрисон, идущий с другой стороны от Эвана, то и дело позволяет себе сожрать ее взглядом.

— Может, мне стоит повременить с твоим отъездом? – с иронией подмечает муж.

Стойко проигнорировав его издевку, мазохистски наблюдаю, как Лейквуд галантно отодвигает для Моррис стул. В шуточной манере исполняет этот же трюк перед Крисом и садится между ними, прямо напротив нас. Кладет одну руку на спинку стула Кайли и что-то шепчет ей в ухо. Та не хихикает, как мухи с яхты, – она мило улыбается и оставляет теплый поцелуй на его щеке. Эван позволяет. Обрывает последнюю связь между нами, разрывая ее голыми руками, насильно, демонстративно.

Раздираемая жуткими противоречиями, я не могу понять, какого черта он притащил ее сюда. Но этот вопрос растворяется сразу же, стоит только Миллеру обменяться с Кайли парочкой фраз об их общих знакомых. Не поверю, что Алекс удостоит шлюху вниманием, а значит, Моррис – далеко не однодневка.

Атмосфера пыточная. Кажется, я сижу не в роскошном банкетном зале, а в подвале, в вонючей камере, в которой все – против меня. Даже воздух. Стук в висках. Смех Кайли. Обаятельная улыбка Эвана. И его взгляд, который направлен куда угодно, только не на меня.

Фразы Зена не просто обретают оболочку – они обрастают железной броней, в которой красным неоном мигает: «Лейквуд не будет кидаться на амбразуру ради меня». И это заслуженно. Только больно не меньше.

— Позвольте представить, – произносит Эван. – Кайли Моррис и мой друг Кристофер Хариссон. Зенон Фелдман и его жена Ариэль.

Крис делает вид, что видит меня впервые, а блондинка вежливо кивает.

— Рада знакомству. У вас очень красивое ожерелье, – делает мне комплимент Кайли.

Благодарю, а сама не помню, что на мне надето. Кажется, тончайшая цепочка из платины.

— Я обожаю украшения, – щебечет Моррис. – Всегда грезила о рубинах Cartier из Могока. Но они, к сожалению, стали почти исторической реликвией. Другие дома пытались повторить огранку, цвет… Безуспешно, конечно. – Она любовно поглаживает подушечкой пальца огромный, играющий всеми оттенками красного камень у себя на груди. – Это мое любимое. Эван подарил на Сейшелах. Помнишь, милый?

Лейквуд застывает со стаканом у губ, а уже через секунду кивает и улыбается.

Помнит. Он помнит.

А свой съедобный член на Рождество он тоже помнит? Злость поднимается волной густой черной нефти.

— Почему же исторической реликвией? – мой голос звучит удивительно ровно, стеклянно. – Вполне доступны. Мне муж преподнес такой на шестую годовщину, – делаю короткую паузу, чтобы дать новости осесть в белокурой голове. – Говорят, камень проклят. Вот Зен и приобрел, решив, что такой ведьме, как я, – в самый раз.

Несколько человек за столом усмехаются, муж в том числе. Я же скрыто наслаждаюсь ошарашенно-жадным взглядом Кайли.