Книга Иллюзия падения, страница 191 – Лия Аструм

— Я просто охренел, когда вас увидел, на эмоциях вырвалось! – с жаром оправдывается брат. – Пожалел на следующий же день, а ты свалил.

— Теперь я должен извиниться за то, что не дождался, пока ваше высочество соизволит заговорить со мной?

Реймонд дергает головой. Нервничает. Ему не нравится, когда загоняют в тупик.

— Я пришел сейчас.

Выдыхаю, беспокойно ерошу волосы.

— Я был не прав, Реми. Не потому, что прикрыл тебя после падения Ника, а потому что прикрывал всегда до этого. Ты расслабился, так и не познакомился с понятием «ответственность». Проведи ты пару недель в изоляторе, в твоей башке прибавилось бы мозгов и поубавилась агрессия. И, как я вижу, интернат не стал худшим вариантом. Ты – герой страны.

— Трахающий свою мачеху, – в отвращении кривится брат, на удивление не споря со мной ни по одному оглашенному пункту.

— Зачем ты это делал?

Реми сжимает кулак, изгибает губы в вымученной, почти болезненной усмешке.

— Знаешь, когда ты исчез, мне было плохо. Меня разрывало от гнева, я чувствовал себя преданным. Без боя поехал в военный интернат, надеясь, что отец изменит свое отношение ко мне. Ага, размечтался. За два года он позвонил мне всего раз с целью сообщить, чтобы я не смел приезжать на каникулы. А после моего возвращения у нас с ним снова началась война. Я ненавидел его и эту суку. А она лезла сама, клянусь! В один момент я просто не сдержался. Секс с ней стал неким актом возмездия. Сделаю – и так тихо внутри.

Теперь тихо и в квартире, а слова брата скоблят по зажившим шрамам, сдирают корку. Мы совершенно точно имеем с ним общие гены, и никто в этом огромном мире не способен понять и принять его омерзительную правду лучше, чем я.

— Я знаком с этим ощущением, Рем. Это как наркотик. Он не дарит эйфорию, он… будто одалживает ее тебе из будущего. И потом за этот взлет ты расплачиваешься долгими падениями в виде депрессии. Завязывай, брат. Это не поможет.

— Я уже завязал.

Меня затапливает облегчением. Аж не верится, что мы как цивилизованные люди ведем спокойный диалог и приходим к соглашению.

— Тебя выперли из «Дельты»? – осторожно интересуюсь я.

Реймонд нагло ухмыляется.

— Официально – да, неофициально – нет. Как я и говорил, ничего не поменялось, кроме того, что президент больше не пожмет мне руки.

— Как отец?

— Зализывает раны. Пост потерян, политическая карьера окончена, некоторые старые друзья отвернулись от него. Ушел в отставку, планирует выращивать розы. Выгнал суку из дома, подал на развод, Томми отобрал. Пацан, кстати, похож на тебя. Не внешне! – торопится успокоить брат, видя мое выражение лица. – Характером. Весь из себя пронырливая чистюля, умник на максималках и брюки со стрелками. Выторговал у меня десять долларов, а потом заливал, что купил котятам молока у супермаркета. Ага, попросил старших запихать купюру в игровой автомат и срубил сотку. Прошаренный пизденыш.

Томас Лейквуд однозначно вызывает симпатию.

— Он знает про меня?

— Знает. Я рассказывал. Залипает перед телевизором, когда тебя показывают, и хранит вырезку из журнала у себя в ящике стола. Лично видел.

Мне становится некомфортно от того, что в глазах Томми я – огромный кусок дерьма. Раньше я думал, что отдал всю братскую любовь Реми, и у меня больше ничего не осталось. Но сейчас мне кажется, что я ошибся. Я вообще во многом ошибся.