Книга Иллюзия падения, страница 202 – Лия Аструм

— Может, если бы Зенон оказался достойным человеком, если бы мы построили семью, возможно, со временем я смогла бы тебя отпустить. Подстроиться под обстоятельства. Но так не произошло, Эван. С каждым годом я становилась все несчастнее, все злее. И эта комбинация чувств вылилась в разрушительный коктейль, когда спустя шесть лет я случайно увидела твою фотографию в журнале, привезенном Лив. В номере писали о твоей расцветающей карьере и сногсшибательной внешности, пророчили безупречное будущее. Я не устояла, нашла тебя в соцсетях и начала следить. Меня распирало от несправедливости. Каждая новая девушка рядом с тобой, каждая твоя улыбка подогревала мои обиды, растило чувство ненависти. Ублюдок Зенон, ты и твоя семья – вы все остались безнаказанными. Я не могла уйти, не попрощавшись. Я задыхалась, понимаешь? Разум отказывался тебя делить и в то же время жаждал уничтожить. Я облизывала тебя глазами и сжигала на костре одновременно. Это чертовски утомительно. Я хотела сама быть на той богической вечеринке, но я не могла. Зен узнал бы, Лаи не позволил. Этот этап стал самым тяжелым. Я рыдала из-за своей безжалостности. Я не знаю… Я неправильно собрана генетически. Я не могу забыть тебя, не могу отпустить и боюсь остаться рядом, – плачу. Горько и отчаянно. Я устала. От себя.

— Иди ко мне, – негромко просит Лейквуд.

Суетливо тру щеки и, поднявшись с кресла, оказываюсь рядом с ним. Опускаюсь на колени между его разведенных ног. Жадно приникаю к его ладони, незамедлительно накрывшей мою щеку.

— Чего именно ты боишься, Рио?

— А ты не понимаешь? – горько усмехаюсь я и, отстранившись, машу рукой, обводя пространство. – Я всё разрушаю. Я попросила избить тебя…

— Я начал ухаживать за тобой из-за ОКР, – глаза в глаза отбивает он.

— Я подстроила твой диагноз.

— Я скрыл правду о смерти твоего брата.

— Я навредила твоей семье.

— Я позволил ему унизить тебя.

— Я сделала тебя преступником.

— Я стал им по собственной воле.

С обессиленной злостью смахиваю новую слезу.

— Это не соревнование, Эван!

— Мы не соревнуемся. Мы делимся… – замолкает и находит слово, простое, будто из детства, – секретами. Перестань выносить себе приговоры, Ариэль! Я ни в чём тебя не виню. Виноват здесь только я, – твердо произносит Лейквуд, и по его лицу пробегает странная мимическая волна. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Я очень сильно этого хочу.

Он даже не представляет, насколько сильно этого желаю я.

— Не могу вынести, что сделала тебя жестоким…

Не дав договорить, он прикладывает палец к моим губам.

— «Когда иссякают слова, на сцену выходит жестокость». Твои слова, Рио. Я с ними не соглашался. Потому что не был в ситуации, когда и сказать не дадут. Сразу рот зашьют. Фелдман – мразь, и в голове я калечил его десятками способов. Но когда это случилось по-настоящему… Победы нет. Никакого вкуса, ничего. – Эван замолкает, и его взгляд становится твёрдым, как сталь. – Я не жалею. Потому что когда стоит выбор между тобой и кем бы то ни было, выбора нет. Ты – та черта, за которой заканчивается моя жалость, – его голос падает до шепота, пальцы сцепляются в белый костяной замок. – Тебе больше не нужно никому ничего доказывать. Я и так всегда знал, насколько ты смелая и невероятно сильная, Рио. Побудь со мной слабой. Я выслушаю. Приму. Разделю. Сделаю, что угодно. Я помогу! Только не молчи.