Книга Иллюзия падения, страница 204 – Лия Аструм

— Значит, мы добьемся этого чуда. Вместе, – его голос тихий, но каждый звук отчеканен, будто вырезан из льда.

Чертовы слезы не прекращаются. Льются и льются на дурацкий ковер, привезенный мистером Роткисом из Италии.

— Мне нужна ты, Рио. Ты, которая здесь, сейчас. Со всеми своими шрамами и воспоминаниями. Дети… – Лейквуд на секунду прикрывает веки, словно обдумывает мысль. – Дети – это не условие. Это не пункт в контракте на счастливую жизнь. Это возможность. Всего лишь одна из возможностей. Если она есть – мы ее рассмотрим. Я найду лучшие репродуктивные центры, я поеду с тобой и буду держать тебя за руку в каждом гребаном кабинете. Я сделаю все от меня зависящее! – с жаром убеждает он. – Но если ее нет… – Эван качает головой, и в его взгляде появляется что-то неуязвимое, железное. – Если ее нет, это ничего не изменит ни в нас, ни между нами. Абсолютно ничего. Мы не станем неполноценными. Мы будем просто… другими. А я все так же буду сходить по тебе с ума. Каждую чертову секунду. До конца своих дней.

Его слова обрушиваются на меня невероятной, почти пугающей свободой. Они смывают огромный пласт страха, который я носила в себе целых пять месяцев, как грязную одежду.

— Я… ощущаю себя сломанной. Которых не чинят, которых забрасывают под кровать и забывают.

— Я починю.

— Как?

— Любовью.

Внутри – пожар. Бешено пылающий. Но не такой убийственный, как был с мужем, а какой-то исцеляющий, заживляющий. Лейквуд все еще здесь, он все еще хочет, он все еще готов бороться за нас. Его присутствие ощущается массивным, доминирующим, как скала, о которую разобьется любая моя беда.

— Ты ведь не просто так назвал меня Скарлетт. Она ведь тоже долгие годы бегала за миражом, не видя правды. Я больше не хочу бегать, я хочу остановиться, – прижимаюсь губами к его щеке, холодной и влажной после снежинок. Запускаю пальцы ему в волосы. Трусь кончиком носа об его. – Я выбираю твою крышу, Эван. Я всегда ее выбирала. Прости меня. Прости за все, что я сделала. Пожалуйста.

— Давно простил.

Его простой и безоговорочный ответ на секунду сбивает меня с толку.

— Так просто? Подозрительно. Старый Лейквуд не упустил бы шанса и вырвал себе как минимум одно желание, – цокаю я, включая легкую игривость. Пора вылезать из этой бездонной драматичной ямы.

— Хочешь исполнить желание? Заманчиво.

— Хочу, чтобы мы исполняли желания друг друга. Поцелуй меня, – требую я.

Ладонь Эвана незамедлительно ложится на мой затылок – не грубым захватом, а едва ощутимым движением. Но в этой почтительной нежности горит такой жар, что от его пальцев по коже разлетаются искры. Наше дыхание смешивается – глубокое и выверенное. Языки сплетаются яростно, а через секунду – щемяще хрупко. Я всем нутром ощущаю свой голод, который утоляется не спеша, смакуя каждый миг.

Мои руки скатываются с его плеч, залезают ему под свитер, гладят живот и поднимаются выше, по ребрам. Губами, языком, руками, каждым микро-действием я хочу показать, что мне всегда будет мало его. Его поцелуев и крохотных вдохов… Каждое прикосновение такое острое, будто посыпанное красным перцем. Хочется содрать с Эвана одежду, извиваться под его телом… хочется…

Не сразу понимаю, как всё прекращается. Сижу и, учащенно дыша, хлопаю глазами, глядя, как Лейквуд облизывается и растягивает губы в понимающей улыбке.