Книга Десять писем, страница 102 – Лия Аструм

— Я не смогу надеть лифчик!

— Он тебе не нужен.

— Я замёрзну, и у меня встанут соски.

— Дома тепло, а если встанут по другой причине, то никто не заметит. Там плотная ткань.

— Ты видела этот каблук? Я упаду и сломаю ногу!

— Не упадёшь.

— Давай соберём волосы наверх.

— С этим платьем лучше оставить распущенными. Сделаем лёгкие волны.

— Я считаю…

— Вивиан, заткнись! – не выдержала она, больно дёрнув меня за прядь волос. – У тебя что, дни психоза?

— Нет, – промычала я, потирая ноющий участок кожи на голове.

— Тогда сиди молча, – бескомпромиссно закончила она наш маленький спор и продолжила колдовать над моей причёской.

Надев на себя лучший, по мнению моей наглой подруги наряд, я широко раскрытыми глазами уставилась в собственное отражение. Рыжие пряди лёгкими волнами раскинулись по плечам. Некоторые из них выгорели и после плойки ассиметрично чередовались от тёмно-медного до золотисто-оранжевого. По мне, было очень даже красиво. Но Лекси, совсем не стесняясь, не упустила шанс сказать, что это больше похоже на неудачное окрашивание, заявив, что в следующий раз приедет с чемоданом каких-то волшебных масок.

Вызывающий красный бархат выше колен с длинными рукавами облепил меня словно вторая кожа, а глубокий v-образный вырез доходил чуть ли не до пупа и совсем не оставлял никакого простора для фантазии. Каблук был размером с мою голову, и я всерьёз задумалась о собственной безопасности. Она с ума сошла?! Даже для меня это было слишком.

В душе я понимала, что моё психованное настроение связано вовсе не с платьем и туфлями. Наряд был достаточно откровенным, сексуальным, но не пошлым. Я носила и похлеще этого. Моя злость и детские капризы распространялись сегодня на всех и каждого только потому, что его, этого высокомерного, самоуверенного, наглого (я могла продолжать бесконечно), напыщенного гада не будет. Я не хотела праздника без него и от этого бесилась ещё больше.

«Никогда его не прощу, – пообещала я самой себе. – Если не поздравит до полуночи – никогда не прощу».

Очень интересное занятие выставлять требования тем, кто никогда о них не узнает.

«Не прощай. Только трусы не забывай выжимать при виде его», –расхохоталась гадина внутри меня.

Достав из шкатулки с драгоценностями подвеску в форме лотоса, я попросила Лекси застегнуть застёжку на тонкой серебряной цепочке.

— Она сюда совсем не подходит, – ворчала подруга, перекидывая мои волосы на одну сторону. – Сюда нужно что-то более изящное и на более длинной цепочке. Эта слишком короткая.

— Без неё я не выйду из этой комнаты, – угрожающе произнесла я, всем своим видом демонстрируя, что в этом вопросе я уступать не намерена.

Эта подвеска – единственное, что подарил мне Друг, и я очень трепетно относилась к ней. Она имела для меня особенное значение, поэтому и оказывалась на моей шее только в особенный день, напоминая мне о том, что я не буду расти вечно и совсем скоро навсегда отмоюсь от грязи, прилипшей ко мне на долгие годы.

— Боже, хорошо. Только не надо так на меня смотреть, – закатила глаза Лекси и, щёлкнув застёжкой, поправила мне причёску. – Выглядишь потрясающе! – улыбнулась она.

К шести часам вечера стали собираться гости. Не решаясь пока спуститься вниз, я рассматривала их со второго этажа. Я заметила Эвана в кругу коллег с работы, Нейта с Трис, о чём-то оживлённо переговаривающихся на другом конце зала, а также громко смеющихся Джеймса, Энди и Криса возле стола с закусками.