Книга Десять писем, страница 138 – Лия Аструм

Сегодня годовщина её смерти, и я, наконец, за столько лет нашла в себе силы почтить её память на том самом месте, где ровно двенадцать лет назад, в этой самой могиле, я похоронила часть своего сердца. Тогда я ещё не знала, что с каждым годом оно будет становиться всё меньше, и что этот самый важный в организме орган может так надрывно болеть.

Пышный букет из ярко-красных амариллисов лёг у основания скользкого камня. На фоне разозлившейся природы и тёмных от дождя надгробий они смотрелись кровавой размытой кляксой. Это были её любимые цветы. Она увидела их где-то на юге Африки, и с тех самых пор, ни один праздник не обходился без этих красочных цветков. После её смерти их аромат из дома отчима исчез навсегда и теперь проскальзывал лёгким шлейфом лишь на её могиле.

— Я рад, что ты поехала со мной. – Мужская рука в чёрной кожаной перчатке смахнула прилипшие к посмертной надписи листья. – Она бы очень этого хотела.

Чего бы она хотела? Чтобы я стояла здесь рядом с тобой и пыталась сдержать слёзы? Сомневаюсь.

— Здравствуй, Мария. – Имя матери, произнесённое проникновенным, с некими бархатными нотами голосом, царапнуло слух. – Столько лет прошло, а я до сих пор не встретил той, которая бы хоть отдалённо была похожа на тебя.

Я догадывалась, что будут произнесены подобные слова, и всё же была морально не готова их услышать вот так близко. Мне не хотелось портить этот день, а ругаться на её могиле я считала вопиющим неуважением. Потому я еле сдерживалась, чтобы не открыть рот и не заорать во всю глотку своё яростное, пропитанное злостью и бессилием: «Убирайся!». Больше всего страшило то, что он сам верил в то, что говорил, и это моментально поднимало вверх градус кипения в котле ненависти внутри меня.

Он продолжал и продолжал говорить ей какие-то тёплые слова, пока я, как заезженная пластинка, стараясь абстрагироваться от его вкрадчивого голоса, прокручивала в голове песню Love the Way You Lie. Мне хотелось, чтобы он отошёл, исчез, испарился или хотя бы замолчал, потому что я, вероятно, переоценила собственные силы и теперь всячески пыталась усмирить дрожащие, истекающие презрением внутренности. Прикрыв глаза, я, еле шевеля губами, прогоняла один и тот же припев по кругу, всё больше увеличивая громкость звука внутри черепной коробки, дабы заглушить ласковые слова, отравленные лживым ядом.

— Вивиан. – Сквозь вакуум услышала я своё имя и мгновенно распахнула глаза, чтобы посмотреть в мужественное лицо, взирающее на меня в немом ожидании.

— Хм… Что ты сказал? Я не расслышала.

— Я спросил: «Оставить ли тебя одну?»

— А, да. Конечно. На пару минут.

Он молча кивнул и, повернувшись ко мне спиной, медленно пошёл вглубь кладбища. Ветер раздувал полы его расстёгнутого пальто, теребил слегка отросшие тёмные волосы и искажал безупречную укладку их владельца. Обладая высоким ростом и одетый в чёрную одежду, он казался на фоне низких бездушных камней массивной величественной фигурой, излучающей непомерную мощь лишь одним своим присутствием. Ричард остановился возле одной из могил в нескольких метрах от меня, и я, потеряв к нему всякий интерес, вернула все своё внимание надгробному камню передо мной.

— Привет, мам, – тихо сказала я, спрятав замёрзшие руки в карманы пальто. – Я всё также забываю надевать перчатки. Почему-то мне не нравится ощущать что-то лишнее на своих руках. Это странно. – Молчание повисло свинцовым облаком. Оно было гораздо тяжелее тех, что сейчас сгустились над моей головой, и я судорожно терзала зубами нижнюю губу, лихорадочно соображая, с чего начать наш односторонний разговор. –  Я получила диплом дизайнера интерьеров. Ты, наверное, очень удивилась бы моему выбору, ведь я никогда не проявляла тяги к подобным вещам. Это пришло гораздо позже, когда тебя уже не стало. – Один взмах ресниц, и мой взор устремился в печальное небо. – Раньше я много думала о жизни после смерти. Потому что боялась там встретиться с тобой. Боялась посмотреть в глаза. Боялась увидеть в них разочарование. Но спустя годы, я могу сказать, что, когда мы встретимся, первое, что я сделаю – это крепко обниму тебя и попрошу прощение за все мои ошибки. Ты не гордилась бы моим прошлым, но я обещаю, что ты будешь гордиться моим будущим.