Книга Десять писем, страница 168 – Лия Аструм

— Ты ни хрена не отвечаешь, Нейтон.

Недовольно поджав губы, он молчал. И это молчание очень сильно действовало мне на нервы, накаляя и без того тревожную обстановку. В голове возникало всё больше и больше вопросов, и я, словив один из них, прищурившись, спросил:

— Ты знаешь про письма?

Мне хватило одного только его взгляда, чтобы понять: ответ «да».

— Что в них? – Я догадывался, что и к ним он имеет отношение, но пока я не видел цельной картины, не понимал мотивов, и меня это жутко раздражало.

— Черт, Алекс. – Он нервно провёл рукой по волосам. – Не могу сказать, что в них. Не я их писал. Я помогал только с отправкой.

Так, хоть что-то. Писала Вивиан. Уже понятно, что он не расскажет об их содержимом. Значит, узнаю у неё сам. Мне надоели эти шарады. Остался один вопрос, который меня очень волновал.

— Зачем ты помог ей? Вы всё это время делали вид, что незнакомы. Это наталкивает на определённые мысли.

— Я помог, потому что она мне небезразлична. И даже больше.

Волна неуправляемого гнева вмиг захлестнула меня с головой, и я, сам того не осознавая, резко встал со стула под противный жужжащий звук, издаваемый ножками отъезжающего назад кресла. Упёршись двумя руками в стол, я навис над ним коршуном и, испепеляя убийственным взглядом, ожесточённо думал. Все мои подозрения об их связи сейчас, прямо на глазах воплощались в реальность, и чёрт возьми… я отказывался в это верить. Друг-наркоман и моя сводная сестра во втором дубле. Сверху кто-то явно решил надо мной пошутить.

— Повтори! – ледяным тоном потребовал я.

Любой другой уже выдал бы всё как на духу. Но не Нейтон. Он даже бровью не повёл. Лишь напряжённо смотрел на меня исподлобья. За это я его уважал, но мой гнев это никак не умаляло, а распаляло лишь больше.

— Я люблю её…

Я всё-таки его ударил. Сам не понял, как всего за пару секунд обогнул стол и, стремительно сократив расстояние между нами, от всей души впечатал кулак в его лицо. Удар пришёлся в левую сторону челюсти и Нейта снесло на пол под гулкий грохот перевёрнутого кресла.

Он зря это сказал. После её исчезновения моя агрессия не могла найти выхода. Мне уже не помогали ни ножи, ни рукопашка. Я весь извёлся за время её поисков и сам себе еле мог признаться, что испытывал самый настоящий страх, когда день изо дня слышал от своих парней, что всё так же пусто. Не нашли. Его слова чуть не вывернули меня наизнанку, и потому моя вспышка гнева не стала для меня сюрпризом. Тяжело дыша, я сжимал и разжимал в кулак ноющие пальцы, смотря на него сверху вниз и пытаясь успокоиться. Мы не раз спаринговались, и он мог не слабо приложить меня в ответ, но по неизвестной для меня причине, предпочёл этого не делать.

— Ты псих, ты знаешь? – прохрипел он, медленно поднимаясь на ноги и массируя одной рукой челюсть. По подбородку стекала тонкая струйка крови. Задел губу. – Хорошо, что не сломал, – невнятно промычал он, двигая нижней её частью из стороны в сторону.

Я настороженно смотрел на него со стороны, все ещё ожидая ответки, и испытывал очень смешанные ощущения. Жалел, что ударил, и в то же время готов был сломать каждую кость в его теле, если он тотчас же не даст мне ответы.

Он взял в руки бутылку и, открутив крышку, сделал пару глотков прямо с горла. Прополоскав рот, он сплюнул мерзкие кровяные сгустки, разбавленные алкоголем, в свой стакан и тяжело вздохнул.