Книга Десять писем, страница 66 – Лия Аструм

— Ты не делаешь работу над ошибками, Вивиан, –  с подчёркнутым равнодушием начал он. – И месяца не прошло, как ты решила вернуться к своим старым привычкам.

Из небольшой белой чашки я демонстративно медленно сделала глоток кофе. Я специально не взяла блюдце, потому что трусливо боялась, что задрожит рука, и позорный дребезжащий звук фарфора выдаст меня с головой.

— Алекс, твоё мнение больше не имеет для меня никакого значения. – Мой голос даже не дрогнул.

Если на эти просто ужасающие, по моему мнению, слова, которые я репетировала весь час по дороге домой, я надеялась увидеть хоть какую-то эмоцию, то я ошиблась. Он не выдал ни одной. Нечеловечески жестокое спокойствие, нервирующее меня до покалывания на кончиках пальцев.

— Что это значит?

— Это значит ровно то, что я только что сказала, – не сдавалась я. Я заставлю его вывесить белый флаг. Он уступит мне. Хотя бы раз.

— Эван вытрахал из тебя весь разум? – Беспечно брошенная им фраза попала метко в цель.

Я скривилась. Оправдываться совсем не хотелось, но почему-то я посчитала важным сказать правду.

— Я не спала с Эваном. Мы напились, и я осталась у него ночевать, не более.

Он улыбнулся. И от этой жуткой улыбки, больше похожей на оскал, у меня по спине расползлась тонко сплетённая паутина страха. Упёршись двумя руками в стол, он впился в меня жёстким взглядом.

— А засос на шее он поставил тебе случайно во сне? – ядовито прошипел Алекс сквозь плотно стиснутые зубы.

Я не знала, что у меня был засос, и встревожено смотрела на него, обречённо признавая, что маленькое красное пятно только что стало главной уликой против меня. Суд присяжных в лице одного-единственного человека уже вынес обвинительный вердикт.

— Мур трахает всех подряд. Любишь попадать в списки? – продолжил он безжалостно тыкать в мои уязвимые места.

Стерва с транспарантом в руках встала на самом верхнем ряду трибуны и истошно заорала в рупор:«Не сдавайся!».

— Просто обожаю, – в кои-то веки решив послушаться её, зло процедила я. – В любом случае, это не твоё дело.

Алекс крепче сжал углы стола, и узорчатый рисунок вен на руках стал более отчётливым и выпуклым.  Мне захотелось провести по нему пальцем, очертить каждый контур вздувшегося голубого узора.

— Всё, что касается тебя, касается меня. Но не принимай на свой счёт. Ты создаёшь проблемы. Нашей семье совсем ни к чему подобные сплетни. Особенно, когда у отца шаткое здоровье, – в своей играющей на нервах манере заявил брат.

— Не переживай, Алекс, твою заботу… – Я показала рукой кавычки. – Я не принимаю на свой счёт. Разве ты можешь испытывать хоть малейшую симпатию к шлюхе и наркоманке?  Так сказала та сука, которую ты трахаешь, – со злостью выплюнула я. Сегодня мой лексикон был не лучше героинщицы из гетто.

На какую-ту долю секунды его лицо приняло озадаченное выражение, но, когда нужный кадр был найден, в глазах вспыхнула неподдельная злость.

— Твой мелкий пронырливый нос решил залезть ко мне под одеяло? – раздражённо бросил он.

— Мне плевать, с кем ты спишь. – Не плевать.– Но мне не плевать, когда благодаря тебе меня оскорбляют за спиной. Как крысы.

— Что ты несёшь? –  откровенно бесился он, испепеляя меня взглядом из-под сурово сведённых на переносице бровей.

— А что?! – не выдержав, заорала я. – Ты мало того, что трахаешь эту суку, так ты ещё рассказываешь ей мои тайны! Что я тебе такого сделала, что ты так себя ведёшь?! – кричала я и от злости и собственной беспомощности кинула в него кружку, но не попала, и она разбилась прямо у его ног. Напиток очень неудачно приземлился на светлой ткани брюк размашистыми чёрными кляксами.