Книга Десять писем, страница 94 – Лия Аструм

Я будто в реале слышала, как трескается прочный лёд, осыпаясь мелкими крошками и открывая вид на тот самый приз, ради которого затевалась смелая партия. Голодный взгляд потемневших глаз не отпускал меня, и моё тело, как тягучий пластилин, беспрекословно подстраивалось под его неозвученный приказ: «Ещё». Раздвинув ноги в поперечном шпагате и чётко попадая в такт трека, я кончиками пальцев спускалась вдоль шеи, груди, живота, представляя, что это его руки, его пальцы, его губы… Каждое движение, каждый взгляд, каждый взмах ресниц – только для него.

Завершающий элемент был для меня самым сложным. Переворот на одной руке, сделав который, я почувствовала резкую боль от кисти до локтя. Я слегка поморщилась, и пока зал громко аплодировал нам, я встала на ноги и, угрожая самой себе, приказала ни в коем случае больше не смотреть в его сторону. Мы все дружно поклонились, и когда хлопки стихли, я первая покинула сцену.

— Что случилось? – догнав меня, взволнованно спросила Сидни. Ну конечно, от её взгляда ничего не может укрыться. – Ты приземлилась немного неуклюже. Что-то с рукой?

— Сама не поняла. – Я потёрла запястье. – Неправильно перенесла вес. Скорее всего, небольшое растяжение.

— Я пришлю тебе название мази, чтобы ты побыстрее оклемалась и приступила к тренировкам.

Вот неугомонная какая!

Я только махнула рукой и пошла переодеваться. Договорившись с Сидни, что она заберёт мои вещи, я попрощалась с девочками и поднялась на второй этаж, попутно выискивая глазами ребят.

— Детка, я потрясён! – заорал раскрасневшийся и уже изрядно выпивший Эван, когда я подошла к их столику.

Алекс тоже был здесь.

— Это, конечно, больше напоминало синхронное плавание на полу, но знай, что ты была лучшей! – не прекращал орать он и поставил передо мной стопку с какой-то тёмной жидкостью, больше напоминающей мазут. А затем произнёс идиотский тост за сборную олимпийскую команду синхронисток.

Трис шепнула мне на ухо, что нам нужно поговорить наедине, и я, согласно кивнув, поставила пустую рюмку на стол. Вместе мы дошли до дамской комнаты, и она, придерживая дверь, пропустила меня вперёд. Зайдя следом, Беатрис подошла к раковине и, включив воду, принялась молча намыливать руки.

— Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я, остановившись в паре шагов позади неё.

— Дело в Нейте, – расстроенным тихим голосом сказала она, и я сделала ещё шаг вперёд, чтобы разобрать её слова. – Он не пытается как-то наладить между нами общение. У нас нет семейных ужинов и пикников. Он никогда не зовёт меня в дом отца. Мы встречаемся только в его квартире, и он до сих пор не предложил мне съехаться. И ещё, – она понизила голос и мне пришлось напрячь слух, – я только месяц назад случайно узнала, что его мама ушла от Эдварда, когда Нейту было всего десять лет. Ушла к какому-то обычному менеджеру и оставила своего ребёнка.  Я представляю, как болезненна для него эта тема, но за целый год он ни разу не упомянул об этом, хотя я спрашивала. Он со мной ничего не хочет обсуждать, и я начинаю думать, что он не планирует со мной ничего серьёзного. Он… – Она подняла голову, и в зеркале я встретилась с глазами, полными невыплаканных слёз. – Он ни разу не говорил, что любит меня, – уже совсем еле слышно прошептала она.